Глава 226

Глава 226: Результаты тренировки

В тишине ночной Конохи светилось лишь окно в комнате Кушины. Деревня погрузилась в сон — и обычные жители, и шиноби видели уже десятые сны, но она всё ещё разбирала результаты дневной тренировки.

Кушина перебирала листы с упражнениями, и её брови то и дело приподнимались в удивлении. Сэнью действительно выполнил норму — сто листов, исписанных печатями-кедама. От первого до последнего прогресс был поразительным: финальный лист уже соответствовал минимальным требованиям для создания настоящих печатей.

«Как и ожидалось от гения, который в семь лет освоил четвёртые врата», — губы Кушины тронула улыбка. Его талант и усердие сплелись в поистине совершенный узор.

Хирохико и Юкина тоже старались изо всех сил. Пока Сэнью выводил символы, они не отрывали кисти от бумаги. Но в сравнении с ним… Сто листов Сэнью — без единой ошибки. Он не просто освоил печати-кедама, но и значительно улучшил свою каллиграфию. Теперь он мог бы сам преподавать искусство печатей.

У Хирохико прогресс в каллиграфии был скромнее — Сэнью заметно обошёл его. Но ошибок немного: всего тринадцать на восемьдесят семь листов. Гораздо лучше, чем раньше.

А Юкина… К её каллиграфии не придерёшься — даже Кушина так красиво не писала. Что до ошибок…

«Ну, в той ситуации ошибки были неизбежны», — Кушина со смешком отложила стопку листов.

Кто бы мог подумать, что молчаливая Юкина окажется такой застенчивой? Одно только соседство с Сэнью выбило её из колеи. Вспомнив её пунцовые щёки и растерянный вид, Кушина расплылась в широкой улыбке.

«Интересно, что будет с этими детьми дальше? А Сэнью — такой непроходимый тугодум…»

Мысли потекли дальше: «Если у нас с Минато будет ребёнок… Когда он вырастет и станет настоящим шиноби — кого выбрать ему в учителя? Сэнью? Хм… Боюсь, ребёнок превратится в такого же помешанного на тренировках чудака… Хирохико? Нет-нет, не хочу, чтобы у моего ребёнка было такое же каменное лицо… А Юкина? Хотя… мягкий кулак ведь всё равно не сможет изучать…»

Тёплая волна нежности затопила сердце Кушины, пока она предавалась мечтам о будущем.

В это же время Сэнью, вернувшись домой, хмуро разглядывал три свитка на своём столе: печати-кедама, медицинские заметки и тот загадочный свиток, невесть откуда взявшийся на его столе.