Глава 142

Цунаде, закрыв лицо руками, сидела в кресле за столом для вскрытий и молчала. Время от времени на её губах появлялась безумная улыбка, которую она тут же подавляла.

Вчерашняя операция… Когда она только пришла в операционную, она ещё могла худо-бедно контролировать себя, глядя на переливаемую пациенту кровь и его окровавленную руку. Но когда она, собрав все силы, вскрыла живот пациента и попыталась соединить сломанные рёбра, которые проткнули внутренние органы… Увидев хлынувшую кровь, она… рассмеялась!

В сопровождении этого безумного смеха операция прошла успешно. Она быстро соединила сломанные рёбра пациента, а внутренние органы должны были зажить со временем. Даже раздроблённая правая рука пациента была идеально соединена, каждый нерв был сшит, а осколки костей удалены. После реабилитации он сможет пользоваться рукой как прежде.

Результат казался идеальным. Но когда она вышла из операционной, смыла с себя кровь и к ней вернулось здравомыслие, она осознала, насколько ужасная вещь произошла.

Хорошая новость — она почти перестала бояться крови. Если сцена была не слишком кровавой, она могла подавить физиологический дискомфорт.

Плохая новость — её психологические проблемы, кажется, усугубились! Столкнувшись с чем-то, что превышало её порог, в её сердце вспыхивали ужасные, безумные эмоции, подобные вирусу. Она хотела выплеснуть их, получить свободу, смеяться, видеть ещё больше крови!

А когда она замечала, что люди вокруг неё шарахаются, то недовольно заставляла их смотреть на неё внимательно! Пятеро медработников, помогавших ей, были напуганы до смерти! Двое из них, хоть и держались до конца операции, после неё смотрели на неё с ужасом и страхом.

Хорошо ещё, что пациенту ввели анестезию, и он был в глубокой коме. Иначе кто знает, осмелился бы он вообще когда-нибудь снова войти в больницу.

— Цунаде, почему ты считаешь, что это приятно?.. Что получаешь от этого удовольствие?.. Это неправильно… это аморально… это против человеческой этики… — шептала она себе под нос, будто пытаясь вбить каждое слово в собственное сознание. — Ты должна… должна изменить своё отношение, исправить эти мысли… ты не можешь погружаться в эту извращённую…

Она задыхалась, повторяя моральные догмы, как мантру, в надежде удержаться на краю рассудка. Но чем больше она убеждала себя, тем отчётливее внутри вспыхивал другой голос — чужой, тёмный и сладостный. Тот, что смеялся, когда текла кровь. Тот, что хотел почувствовать снова.

Когда её душевное состояние стабилизировалось, она снова посмотрела на образцы человеческих органов, мышц и костей вокруг.

— Яманака Кей, Яманака Кей, Яманака Кей! Яманака Кей… — глаза Цунаде покраснели. Чувствуя, как в ней снова поднимается это безумие, она со злостью бормотала имя Кея.

Она сама согласилась на лечение иллюзиями, и, по идее, врач сделал всё, что мог, и риски пациент должен был брать на себя. Но после такого лечения ей хотелось только одного — жестоко наказать Кея!

— Блять! — Она на собственном опыте поняла, почему люди набрасываются на врачей! Такое никто не примет! — Спокойствие! Разум успокойся! Ты справишься! Небольшие психологические проблемы тебя не сломят! Десенсибилизационная терапия скоро сработает! То, что ты подумала, — неправильно, аморально… — снова послышалось её бормотание в комнате для анатомических образцов.