Глава 124

— Не такие уж они и страшные, — хмыкнул Дейдара, но осёкся.

Воздух сгустился, наполняясь металлическим привкусом. Наруто активировал бьякуган — мельчайшая железная пыль клубилась вокруг них подобно рою разъярённых ос. Сасори управлял своей марионеткой Казекаге. Взмах большого пальца — и пыль сформировалась в десятки копий, устремившихся к стеклянным гончим.

Звон разбитого стекла смешался с грохотом взрывающейся глины. Казалось, битва складывается удачно, пока не появилась новая тварь — гончая без стеклянной брони. Множество глаз Наруто расширились, когда осколки взмыли в воздух и облепили существо, формируя новый панцирь.

«Вот оно что, — пронеслось в голове. — Стекло — не просто защита. Через него Уилбур контролирует гончих. Разбить его — значит освободить тварь, но осколки всегда могут вернуться. Хотя…»

Наруто вернул себе обычный облик:

— Лучше заткните уши.

Его руки замелькали в печатях — разных для каждой ладони. Схватившись за предплечье, он прохрипел:

— Крик Й’Голонака!

На его ладони раскрылась зубастая пасть, вызвав у Дейдары судорожный вздох. А затем она закричала. Гончие замерли. Наруто медленно менял частоту звука, пока на стекле не поползли трещины. Всё больше чакры вливалось в технику, но броня лишь трескалась, не желая разрушаться полностью.

Красная аура окутала его тело. Глаза засветились алым, клыки удлинились, черты лица заострились. Чакра Курамы хлынула в звуковую атаку неудержимым потоком. Стекло разлеталось вдребезги, превращаясь в пыль, но Наруто не останавливался. Бесконечная мощь девятихвостого питала крик, измельчая осколки всё сильнее.

Все, кроме невозмутимого Зела, отшатнулись, зажимая уши от чудовищного воя. Когда Наруто наконец опустил руку, от стекла не осталось даже пыли — оно рассыпалось на молекулы. Черты его лица медленно вернулись к норме.

— Какого… — начал Дейдара, но договорить не успел.

Наруто рухнул без чувств. Минато подхватил сына прежде, чем тот коснулся земли. Освобождённые гончие окружили их, щеря клыки.

— Ну всё, хана нам, — выдохнул Герберт.

Твари принюхивались, их длинные полые хоботы извивались в воздухе. Пусть контроль Уилбура исчез, но Гончие Тиндалоса оставались смертельно опасны. А их были десятки.

Конохамару действовал молниеносно. Рискованно, но выбора не оставалось. Он концентрировался именно для такого случая. Пузырь псионической энергии окружил группу — ни единого острого угла, через который гончие могли бы проникнуть.

Твари кружили вокруг барьера, их жуткие морды прижимались к мерцающей поверхности.

— Снова уши, — скомандовал Зел.

Как только все подчинились, он заговорил на языке, которому научил его Отец Дагон — наречии Внешних Богов. Гончие застыли, заворожённые звуками. Спустя несколько мгновений они растворились в тенях и углах, исчезая один за другим. Конохамару опустил щит.

— Что это было? — выдохнул он.

— Воззвал к Йог-Сототу. Какое-то время они не вернутся, — ответил Зел.

— А ты не так плох, рыбья морда, — хмыкнул Герберт.

— Нужно изучить Некрономикон, — нахмурился Конохамару. — Найти способ предотвратить подобное. Заклятие глубоководных должно дать нам время.

Он исчез в вихре листьев.