Глава 248

Воспоминание дрожало и расплывалось, словно мир, увиденный сквозь пляску теней, где каждый силуэт мог принадлежать человеку — а мог и чему-то иному. Наруто нахмурился. Его худшие опасения подтвердились: деревня завладела той самой книгой — «Королём в Жёлтом». Возможно, от самого Уилбура.

Второй акт. Именно там начиналось безумие. Достаточно было одного взгляда на первую страницу, чтобы попасть в ловушку проклятой книги, быть вынужденным читать дальше и дальше. Но если чтение сводило с ума, то постановка пьесы… О, постановка была неизмеримо страшнее. Ведь пьеса являлась не представлением — ритуалом призыва.

Наруто погрузился глубже в воспоминания, и последнее из них оказалось самым жутким.

***

Котецу очнулся с тихим стоном. Рядом лежал без сознания Изумо. Тряхнув напарника за плечо, Котецу дождался, пока тот придёт в себя. Они молча огляделись: театр, сотни людей в жёлтых робах застыли в креслах подобно статуям, обратив лица к сцене.

Свет померк. Человек, назвавшийся Энигмой, выступил вперёд:

— Братья и сёстры! Сегодня Тот-Кого-Нельзя-Называть послал нам своего аватара — великую и могучую Безымянную Массу, дар самого Хастура. Узрите же облик избранника божьего!

Занавес поднялся. Изумо и Котецу, в отличие от остальных зрителей, закричали — закричали в первородном, животном ужасе. Перед ними предстало нечто, самим своим существованием оскорблявшее законы природы и рассудка.

Желтоватая человеческая плоть, перемешанная с костями, складывалась в богохульную мозаику. Руки торчали под невозможными углами, каждое движение которых, казалось, причиняло боль самой реальности. Десятки ног, все цвета гнилой желтизны, поддерживали это порождение кошмара. А венчала эту гору разложившейся плоти человеческая голова — втрое больше возможного, с жёлтыми глазами невозможной, почти ангельской красоты. Какое извращённое существо могло поместить глаза серафима на лик исчадия ада?

Шиноби, закалённые в боях, видевшие все ужасы войны, не могли перестать кричать. Их души навеки окрасились этим первобытным страхом. Они пытались отползти, но не могли отвести взгляд от этих глаз — прекрасных, сияющих глаз, что заставляли созерцать мерзость гниения и распада, делая пытку ещё невыносимее.

Люди в жёлтых робах рыдали от счастья при виде чудовища. Котецу неосознанно начал раздирать собственные запястья — его рассудок рассыпался, как карточный домик.

Изумо кричал не от радости, как культисты, а от ужаса. Котецу слышал эти крики, хотел помочь другу, но тело двигалось против воли, уползая прочь от несказанного создания из плоти и костей. Тварь не говорила, лишь смотрела на них, как человек смотрит на муравья. Но Котецу знал, что это такое — избранный слуга Короля в Жёлтом, Безымянная Масса. И это знание наполнило его таким страхом, какого он не испытывал никогда в жизни.

Рассудок треснул. Инстинкты взяли верх. Котецу вскочил на ноги и побежал, не обращая внимания на людей в жёлтых робах. Он бежал, когда видел, как на улицах режут невинных. Бежал, когда поле подсолнухов расступилось, явив длинные жёлтые руки с цветами, растущими прямо из человеческой кожи. Бежал, когда чёрные семена опадали, обнажая жёлтую гниль улыбающихся человеческих лиц с горящими жёлтыми глазами. Бежал, когда одна из рук с подсолнухом и жёлтым лицом на ладони попыталась схватить его. Бежал, слыша крики Изумо.

Разум померк окончательно. Лишь первобытные инстинкты гнали его прочь. Он даже не вздрогнул, когда неестественно длинная человеческая рука с растущими из кожи подсолнухами оцарапала лицо, сорвав повязку. Увидев цветок и лицо на её ладони, он только прибавил ходу. Ничто больше не имело значения. Он просто бежал. И ни разу не оглянулся.

***

Наруто отнял ладонь от головы бесчувственного мужчины. В реальности не прошло и секунды, но поток чужих воспоминаний уже иссяк. Он повернулся к Цунаде, собираясь заговорить, но в этот момент Котецу закричал.