Глава 266

Зел лихорадочно листал страницы. «Король в Жёлтом» противился пониманию — не из-за непонятных слов, а из-за самой своей сути. Пьеса, а не руководство вроде Некрономикона, она следовала своей потусторонней логике. Упоминания о Безымянном встречались, но о Голоде — ни слова. Описания множественных солнц и морей из жидких кристаллов не поддавались осмыслению человеческим — или даже его, получеловеческим — разумом.

Он оторвался от книги, бросив взгляд на титаническое сражение в руинах города Танзаку. Сидя на городской стене, Зел продолжал поиски, не забывая следить за окрестностями.

Шорох ткани заставил его развернуться, хватаясь за Самехаду. Пусто. Только нетронутые развалины. Он медленно опустил руку и вернулся к чтению.

С молниеносной реакцией Глубоководного Зел перехватил Самехаду одной рукой, отражая летящий в голову кунай. Клинок со звоном упал со стены. В проёме между уцелевшими зданиями мелькнула иссиня-чёрная фигура. Самехада зарычала, когда Зел отбил ещё один удар. Перед ним возник человекоподобный силуэт с кожей цвета полированного обсидиана.

— Наззади? Как это возможно? — Зел разглядывал существо, рождённое от людей в другой реальности, но не в этой.

— Глубоководный? Наслышан о вашем племени, — светящиеся руны покрывали кожу пришельца. Едва заметный шрам на лбу, скрытый серебристыми волосами, говорил о том, что тело ему не принадлежало. Зел узнал это лицо из ранних воспоминаний Наруто.

— Я Зел, хранитель свитков и запретного знания. Кто ты, Наззади?

— Мизуки. И мне нужна эта книга в твоих склизких руках, — он указал на «Короля в Жёлтом».

— Не получишь её, раб Ми-го, — Зел направил Самехаду на противника, держа книгу подальше. Меч щёлкнул зубами на Наззади.

— Посмотрим, — руны на теле Мизуки вспыхнули ярче.

* * *

Я часто признаюсь себе, что эмоции и мысли людей остаются для меня загадкой, хотя когда-то я был человеком. Сильнейшие переживания оставили неизгладимые отпечатки в моём разуме. Когда родители Менмы, так похожие на моих собственных, прорвались через саму реальность в поисках сына, и хоть не нашли его, приняли меня как родного — это было ближе всего к тому, что люди называют счастьем. Если то, что я испытал, действительно было им.

Отправляя Герберта в Страну Демонов подставить Кумо, спровоцировать войну и объединить нации — я, кажется, познал стыд. Это требовалось для противостояния приближению Ктулху, для выживания человечества. Но тогда я, вероятно, впервые ощутил отвращение к себе. Если это было именно оно.