Глава 269

Голод жадно вдохнул воздух и начал расти. Болезненная сущность его естества медленно таяла — песнь потустороннего подсолнуха исцеляла повреждения от мумификации. В такт этой песне предметы вокруг взмывали вверх, опадая лишь когда мелодия касалась низких нот. Наруто не мог определить, было ли это прямым действием песни или лишь её побочным эффектом.

Свет полыхнул нестерпимо ярко, заставив Наруто прищуриться. Сквозь режущее сияние он видел, как поднимается Голод — змееподобное существо, чья пасть напоминала капюшон кобры. Но вот языки заскользили из множества ртов, и змеиный облик сменился чем-то, похожим на исполинского кальмара.

Прежде чем тварь успела действовать, из-за её спины возник Дагон. Столб в его руках пронзил существо, вбивая его в землю. Голод казался слабее прежнего — видимо, всё ещё восстанавливался от полученных ран.

Гидра метнула молнии из трезубца, вонзая его в столб. Наруто вспомнил бой с Гаарой — точно так же тогда Дагон и Гидра растворились в яростной буре. Молнии били и в Голод, и в его трон-подсолнух. Сасори извергал потоки огня и лазерные лучи по цветку, Герберт атаковал основание. Остальные шиноби сражались со Сталкерами, Провидцами и Бормочущими Кучами, держась подальше от жуткого подсолнуха.

Наруто взглянул на свою руку — больше не иссохшая, как у мумии, она напоминала теперь ладонь старика, но с каждым мгновением молодела. Силы возвращались, хотя и не полностью. Он не знал, хватит ли их на бой, но отступать не собирался.

Какаши поднялся на ноги. Вместе с несколькими Глубоководными он сдерживал потусторонних тварей, рвущихся к Наруто. Над головами бушевала буря — дети Ктулху били снова и снова по Голоду и его жуткому трону.

Наруто встал, делая глубокий вдох. В этот момент время замедлилось, а затем застыло. Даже капли дождя повисли в воздухе. Он слабо коснулся одной — та шевельнулась, меняя форму, и снова замерла. Вокруг все застыли статуями между двумя ударами сердца.

— Ньярлатхотеп, — произнёс Наруто.

— А кто же ещё?

Наруто поднял взгляд на возвышающегося титана. Тёмно-серая кожа, два горящих жёлтых глаза, но ни рта, ни носа. Верхняя часть головы переходила в единственное длинное щупальце, усеянное симметричными рядами маленьких глаз. Существо облачала длинная мантия из пепельных шкур с воротником из странного серого меха. Длинные руки заканчивались ещё более длинными пальцами, на каждом суставе которых поблёскивали египетские перстни. Ниже торса человеческого не осталось ничего — лишь бесконечные щупальца, уходящие за пределы понимания.

Существо было поистине исполинским — Голод мог бы уместиться в его ладони.

— Ещё одна из тысячи форм? — спросил Наруто.

— Одна из любимых. Но довольно об этом. Почему ты так долго возишься с отродьем Хастура?

Наруто промолчал, лишь мрачно глядя на Ньярлатхотепа.

— Они сильнее, чем кажутся.

— Несомненно. Многое сильнее, чем кажется поначалу, но всё равно падает. Недостойно будущего вместилища так долго биться с тварью обжорства и простым сорняком.

— Я сделал всё, что мог. Даже использовал глаза. Не знаю, смогу ли убить их.

— Потому и терпишь поражение. Я помог тебе против питомца Йига — Йормунганда. Больше не стану. Через шесть лет пробудится дядюшка Ктулху. Как справишься с Величайшим из Древних, если не можешь одолеть его пешку? Ты ближе к нам, чем кто-либо из твоего рода. Тот, кто Оплакивает Воспоминания Проклятых. Тот, кто Крадёт Кровь Своих Врагов. Ты, Наруто, почти Великий Древний во плоти человеческой. Отчего же не можешь справиться с пешкой?

— Пешка может стать ферзём, достигнув края доски. Что мне делать? Что я могу? Всё, что я готовлю для битвы с Ктулху, едва прошло стадию прототипов. Я не был готов к такому. Пока нет.

— Слишком полагаешься на машины войны, забывая о своей истинной силе — знании. Ты так сосредоточен на убийстве Голода, что забыл о власти трона. А что король без трона?