Глава 7

— Техника Щупальца-Кнута! — выкрикнул Наруто.

Из его ладони вырвалось длинное тёмно-зелёное щупальце. Обвившись вокруг тренировочного столба, оно сжалось, исторгая из древесины тихий треск. Наруто отдёрнул руку, и щупальце растаяло в клубах серого дыма.

Он внимательно изучил небольшую трещину в столбе. Пусть и неглубокая, она впечатляла — щупальце раздавило древесину, вместо того чтобы просто хлестнуть по ней, как раньше. Сложив несколько печатей, Наруто вновь смолдовал чакру и резко выбросил руку вперёд.

— Техника Щупальца-Кнута!

На этот раз отросток хлестнул по столбу с громким щелчком, напоминающим удар кнута, за которым последовал звук раздираемой древесины. В столбе появился глубокий разрез. Тяжело дыша, Наруто с улыбкой приблизился к нему.

— Неплохо для техники ранга B, — пробормотал он себе под нос. — И ведь это должна была быть одна из сложнейших техник в книге. Интересно, почему она далась так легко?

Прошло несколько недель с тех пор, как ему удалось перевести первые десятки техник из Некрономикона. Пока он освоил только две: Технику Щупальца-Кнута и продвинутое упражнение по контролю чакры для массажа связок и суставов, позволяющее достичь невероятной гибкости. В то время как предположительно простые техники с трудом поддавались даже в базовом исполнении, две из якобы сложнейших оказались на удивление простыми. После первого успешного применения Техники Щупальца-Кнута Наруто тренировался в свободное время, пытаясь использовать её без печатей и слов. Пока безуспешно — он много раз терял сознание от истощения, но перспектива владеть техникой, способной как атаковать, так и обездвиживать противника, стоила усилий.

Прислонившись к столбу и заложив руки за голову, Наруто устремил взгляд в небо. Решив, что заслужил передышку, он прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки леса. Вскоре до него донёсся хруст примятой травы. Приоткрыв один глаз, он заметил знакомую фигуру — девочку из клана Хьюга, что училась с ним в одном классе. Последние несколько дней она наблюдала за его тренировками с техниками из Некрономикона.

Обычно Наруто делал вид, что не замечает её, переключаясь на обычные тренировки тайдзюцу, чтобы не раскрывать существование Техники Щупальца-Кнута. Ему казалось, что она хочет о чём-то спросить, но девочка страдала от болезненной застенчивости, и ситуация начинала становиться неловкой. Решив, что с него хватит слежки из теней, Наруто взял инициативу в свои руки.

— Можешь выйти, я знаю, что ты там, — негромко произнёс он.

Из-за дерева донёсся тихий писк — девочка поняла, что её обнаружили.

— Выходи, — мягко продолжил Наруто. — Я знаю, что ты следишь за мной. Я уважаю твоё личное пространство, пожалуйста, уважай и моё. Знаю, ты стесняешься, но не нужно. Обещаю, я умею быть приятным собеседником.

Спустя несколько мгновений юная Хьюга вышла из-за дерева. Плотнее закутавшись в куртку, словно пытаясь в ней спрятаться, она медленно приблизилась к Наруто.

— П-прости, что с-следила за тобой, — запинаясь, пробормотала она.

— Не переживай, — улыбнулся Наруто. — Лучше скажи, почему следила? Хотела о чём-то спросить?

Девочка ещё глубже утонула в куртке.

— Н-ну, я… — начала она, стремительно краснея, и замолчала.

— Настолько стесняешься? — понимающе кивнул Наруто. — Это не так уж плохо. Я читал о человеческом поведении. У застенчивости есть свои преимущества. Стеснительные люди часто себя критикуют, и хотя это звучит плохо, именно поэтому они часто добиваются больших успехов в жизни. К тому же, они обычно более чуткие и добрые. А слишком уверенные в себе порой бывают излишне прямолинейны. Вот я, например — помнишь тот случай в классе? Мизуки до сих пор, наверное, думает, что я назвал его идиотом.

Наруто выпрямился, отмечая, как на лице собеседницы появилась лёгкая улыбка, а румянец стал ещё ярче.

— Кстати, я не представился. Я Наруто.

— Я… Я Хината.

Наруто улыбнулся, отчего она залилась новым румянцем.

— Приятно познакомиться, Хината, — он протянул руку.

Хината медленно протянула свою в ответ.

— М-мне тоже, — прошептала она.

Наруто на мгновение взглянул в небо, затем снова повернулся к Хинате.

— Слушай, это может прозвучать странно, но я слышал от Ино, что ты засушиваешь цветы. Не попадался ли тебе случайно Божественный Цветок? Я давно читаю о нём, но нигде не могу найти изображений.

Хината вновь попыталась спрятаться в куртке.

— У м-меня есть н-несколько цветов, з-засушенных в к-книгах дома, — пробормотала она, заливаясь ярчайшим румянцем. — Я м-могу принести Б-божественный Цветок в А-академию завтра.

— Было бы здорово, спасибо, — улыбнулся Наруто. — Уже поздно, пора расходиться. У меня ещё есть дела.

Он поднялся, потянулся и помог Хинате встать.

— Рад был познакомиться, — сказал он, направляясь к дому.

— Я… я тоже, — донеслось ему вслед.

Наруто проследил, как Хината, словно нехотя, побрела в сторону своего дома. Немного озадаченный её поведением, он направился к себе. Дома он сразу же взял Некрономикон и открыл страницу, которую изучал раньше и которая не давала ему покоя. На ней не было слов для перевода — только инструкции по созданию какой-то печати, причём не плоской двухмерной, а объёмной, трёхмерной.

Хотя информация о печати оставалась весьма туманной, похоже, она должна была позволить ему понимать Некрономикон без перевода, что становилось всё более актуальным — символы в книге, казалось, менялись, становясь всё сложнее.

После нескольких часов размышлений Наруто пришёл к возможному решению. Прибив к стене почти невидимую бечёвку, он привязал к ней толстую чёрную нить. Повторяя процесс, он соединял нити и бечёвку так, что получался парящий круг — тонкая бечёвка удерживала форму и создавала иллюзию левитации. Продолжая кропотливую работу, он крепил один конец бечёвки к стене, а другой — к чёрной нити. Спустя несколько часов он создал приблизительное подобие символа из Некрономикона. Хотя работа была выполнена лишь на десятую часть, парящий клубок нитей уже впечатлял своей формой, изгибаясь и закручиваясь вокруг первоначального круга.

Почувствовав усталость, Наруто решил лечь спать. Когда его голова коснулась подушки, погружаясь в ночной покой, невидимые щупальца и отростки Некрономикона потянулись к печати из нитей и бечёвки. Они сплетали её в более совершенную форму, не оставляя места даже для малейшей погрешности. Закончив работу, книга медленно закрылась, продолжая наблюдать и ждать.