Глава 56 *12к символов
Раса посмотрел на своих детей: сегодня они должны были отправиться в Коноху. Вторжение в Амэ начнется через неделю после прибытия их и других сил Суны. Он наблюдал за ними со смесью гордости, беспокойства и сожаления. Все трое повзрослели после экзаменов на чунина, и он счел нужным повысить каждого из них. Темари работала над своей чрезмерной зависимостью от боевого веера, Канкуро лучше управлял несколькими марионетками. Гаара продемонстрировал наибольшие изменения. Он больше не был потерян для своего собственного безумия, порожденного выбором Расы, — сетовал Казекаге. Он упорно тренировался, работая над своей выносливостью и тайдзюцу. Его песочные техники улучшились, и он даже начал заглаживать вину перед жителями деревни.
Нелегко было отправить их в зону боевых действий. Он был их вождем и действительно не относился к ним как к своим детям, но все же у него было отцовское беспокойство. Его дети должны быть сильными, Суна должна быть сильной. Все нуждались в том, чтобы он был сильнее. Достаточно сильным, чтобы быть почти бессердечным по отношению к своим детям, пожертвовать женой и удержать Суну на плаву без поддержки Даймё. Он делал это так долго, что в конце концов холодная оболочка стала тем, чем он был. Никто не любил его, и, возможно, никто по-настоящему не уважал Расу-человека. Они терпели Расу Казекаге, потому что у них не было выбора, потому что никто не мог вести Суну так, как он.
Он хотел преодолеть этот разрыв. Он хотел снова стать семьей, обнять своих детей, как и положено отцу. Им удалось стать ближе друг к другу, и он надеялся, что у них есть место для него. Но он мог никогда больше не увидеть их, не было никакой гарантии, что они вернутся или что вторжение будет успешным. Так почему же он мог только отдавать приказы и говорить им, чтобы они гордились Суной? Почему он не мог сказать им, что гордится ими и любит их? Что он был холодным человеком, потому что считал, что это единственный способ чего-то добиться, сохранить жизнеспособность своей деревни? Потеря жены, по его собственному замыслу, только усугубила его притворство. Потому что обличье Казекаге было единственным способом поведения, который он знал так долго, и это не могло измениться за один день, по прихоти.
Троица ушла, и никто не назвал его отцом, только Казекаге-сама. Совершенно уважительно и точно. Именно таким он был для них, и они могли покинуть этот мир, думая, что он видит в них лишь оружие и инструменты, отражение мощи и потенциала Суны. Дети чудовища, бесчувственного человека, готового на все ради власти. В самых тихих уголках своего сознания он признавался в своей ревности к Минато Намикадзе.
Он спрашивал себя, почему он так любим? Разве он не пожертвовал своим ребенком? Разве он не сделал все возможное, чтобы сохранить Коноху сильной? Неужели они были такими разными? По мнению Расы, нет. И все же, Минато уважали в каждом государстве, в каждой скрытой деревне. Ива ненавидела его, боялась, но уважала. Раса был всего лишь обладателем кеккей-генкай второго уровня и лидером слабейшего из большой пятерки, и только гражданская война в Кири изменила это обозначение. Так много бремени, так много решений. Но Суна восстанавливалась, они обретали свою силу и гордость. Еще несколько лет, и все будет стоить того. Еще несколько лет.
Орочимару привела Наруто к тайной лагуне, которую они с Цунаде посещали, когда были моложе. Она радовалась возможности немного передохнуть, один из ее главных планов недавно осуществился. Наруто тоже нуждался в этом. С тех пор, как ему сообщили о его лидерском положении и о покушении на убийство этого ничтожного червя, Наруто все больше и больше нагружал себя тренировками. Его единственными перерывами были миссии, так как даже если его физическое тело отдыхало, клоны все равно выполняли за него какое-то задание. Она могла оценить его усердие, но он был близок к перегоранию в самое неподходящее для этого время. Поэтому она попросила его присоединиться к ней и запретила любые тренировки на оставшееся до вторжения время.
Время подошло идеально. Он так много работал, что не помнил, что сегодня его день рождения. Его товарищи по команде и друзья планировали что-то устроить в недавно построенном поместье Узумаки, но до этого времени он был предоставлен сам себе. Она не сказала своему ученику, куда они пойдут, только сказала, что ему понадобятся плавки. По мере того, как они преодолевали последний этап пути, она с восхищением наблюдала за тем, как он старается не смотреть на нее, на ее прозрачное фиолетовое кимоно с красными акцентами, заканчивающееся на середине бедра и демонстрирующее ее изгибы. «Такой джентльмен. Надо будет избавить его от этого, когда он подрастет.»
Они подошли к лагуне, и Наруто был вынужден признать, что она живописна, прозрачная вода, затененная высокими деревьями. Здесь было тихо и спокойно, и он понял, почему Цунаде и Орочимару-шису хотели сохранить это место в тайне. К тому же их второй товарищ по команде был супер-извращенцем. Кстати говоря, Наруто изо всех сил старался не подглядывать за Орочимару, пока она избавлялась от своего кимоно, чтобы показать черно-фиолетовое бикини из двух частей. Он молился, чтобы его гормоны не предали его в ближайшем будущем.
Наруто услышал всплеск, означающий, что Орочимару зашла в воду. Он снял голубую рубашку и сандалии, оставив только оранжевые плавки. Когда он приготовился войти в воду, то заметил, что от ожогов, которые он получил в бою с Дейдарой, не осталось и следа.