Глава 137: «Прорыв»

— Хм, панель действительно изменилась, — пробормотал он.

Прежде он уже применял технику глаз своего Мангекё Шарингана, Обожествление, к чакре, но прекрасно помнил, что тогда панель оставалась прежней – лишь качество чакры и контроль над ней существенно возросли.

Шин так и не смог разгадать природу этой таинственной метаморфозы, а потому вновь сосредоточился на изменившемся Мангекё Шарингане.

— Если не считать изменившегося от техники глаз узора и необычайной легкости, никакого чувства прорыва в глазах вроде бы нет…

Поразмыслив немного, Учиха Шин уселся, скрестив ноги на манер даосского монаха, и погрузился в Метод медитации – основу основ всей своей силы.

Вскоре он ощутил нечто странное: прежнего ощущения глухой стены, возникавшего при достижении предела, больше не было. Энергия потекла свободно и плавно.

Шин полностью ушел в медитацию, потеряв счет времени.

Солнце и луна сменили друг друга трижды.

В глухой, забытой всеми пещере раздался оглушительный грохот, и своды обрушились. Некоторое время стояла гробовая тишина, а затем камни разлетелись на куски от мощного взрыва.

Ощутив бурлящую внутри чудовищную мощь, Шин едва сдержал порыв запрокинуть голову и расхохотаться в голос, но, вспомнив судьбу безумцев из клана Учиха, вовремя обуздал гордыню.

Имя: Учиха Шин.

Состояние тела: здоровое.

Физическая энергия (версия мира шиноби):

Духовная энергия (версия мира шиноби):

Он вновь достал зеркало и взглянул на свое отражение – точнее, на преобразившиеся глаза.

Мангекё Шаринган Обожествления развеялся вскоре после начала медитации, и белые томое внутри основных завитков, разумеется, тоже пропали.

Однако с завершением прорыва в Мангекё Шарингане Шина поверх прежнего рисунка проявились еще три томое, соединенные тонкими черными линиями. Проще говоря, теперь в его глазах красовалось шесть томое: каждые три завитка вместе с линиями смыкались в окружность, а в самом центре, окруженная обоими кольцами, виднелась черная точка, в глубине которой изредка вспыхивала белая искра.

Куда важнее было то, что Шин наконец-то сумел отчетливо разглядеть крошечный силуэт в глубинах своего сознания. Черты лица этой фигурки в точности повторяли его собственное – такой же писаный красавец, ни дать ни взять! Впрочем, войти с ней в прямой контакт по-прежнему не удавалось.

Шин потянулся. Суставы хрустнули, словно пробудился дремавший доселе свирепый зверь.

Убедившись в главном, он наконец обратил внимание на хлынувшие в голову чужие воспоминания.

Пока истинное тело медитировало, клон, заметив, что тренировка затянулась больше чем на сутки, сложил печати и сотворил клона от клона – благо чакры оригинал оставил предостаточно.

Первый клон велел Второму выйти наружу и разобраться с текущими делами. Тот с радостью принял поручение, вихрем вылетел из пещеры и прожил короткую, но поистине феерическую жизнь: он раздавал тумаки старшим и поучал пинками младших.

С присущей ему строгостью и неумолимым чувством долга – не упускать ни единого шанса наставить ближнего на путь истинный – клон устроил ниндзя Конохи на заставе такую сладкую пытку закалки характера, что они взвыли от восторга и боли. В конце концов в бешеной давке восторженная толпа попросту раздавила его. И лишь когда клон с хлопком лопнул, шиноби ошарашенно осознали: наставник, так щедро сыпавший поучениями, все это время был фальшивкой!

— Я же с самого начала говорил, что с господином Шином что-то не так, а ты не верил!

— Ха, говорил он! Сам-то больше всех возле клона господина Шина крутился, без стыда и совести отнимал драгоценное время у господина и у всех нас!

— Какой еще стыд?! Я жаждал знаний, я к учебе тянулся!

— Тянулся он! Из-за твоей тяги клон господина Шина и лопнул!

— Вранье! Клевета чистой воды! Еще хоть слово вякнешь, и я… я тебе!

— Что «я»? Заикаться вздумал? Ударить меня посмеешь?!

— Да я тебе пасть порву за клевету!

— Ах ты гад, всерьез полез?! Ну все, тебе крышка!

Майто Дай наблюдал, как одни с досадой расходятся, другие ожесточенно спорят, а третьи уже мутузят друг друга кулаками. Решив, что в этой потасовке и бурлит истинная юность, он с ликованием ринулся в бой:

— Вот она, пылающая юность! Вихрь Конохи!

Драка вспыхнула с новой силой. Впрочем, чакру никто не применял – иначе лагерная потасовка рисковала перерасти в настоящую междоусобицу.

Хатаке Какаши с явным сожалением во взгляде смотрел на всеобщее побоище, разгоревшееся из-за исчезновения клона. И это выражение лица не укрылось от Учихи Каге.

Она буравила его подозрительным взглядом до тех пор, пока Какаши не отвел глаза и виновато не буркнул:

— Чего уставилась?

— Ты ведь с самого начала обо всем догадался? — с предельной серьезностью спросила Учиха Каге.

— Вовсе нет, — поспешил оправдаться Хатаке Какаши. — Никто не понял, с чего бы мне догадаться? — И под предлогом тренировки поспешил удалиться.

В Мире Шиноби талантов хватало – неужели никто так и не раскусил подмену? Конечно же, многие взрослые и смекалистые ниндзя все поняли, просто благоразумно молчали: пока есть шанс урвать бесценные наставления, надо пользоваться моментом! Зачем разоблачать клона? Никакой выгоды это не сулило, зато могло испортить настроение господину Шину. И пусть истинный Шин мог быть вовсе не в курсе чудачеств своего двойника, кого это волновало? Клон разделял с хозяином воспоминания, а значит, уроки не прошли даром.

Удалившись в безлюдное место, Какаши призвал своего ниндзя-пса и развернул свиток, добытый неведомо где.

— Сначала так, потом вот так, и наконец… — шептал он, разбирая свиток.

Под действием секретной техники перед глазами Какаши предстали сразу два мира – два разных взгляда на одну и ту же реальность. «Так вот каким видит мир Пакку?» – изумился он.

Сам Пакку сидел с совершенно ошалелой мордой: хозяин вызвал его, велел сидеть смирно, ощупал всю собачью голову, а потом уставился вокруг с бессмысленным видом. Подумаешь, деревья да трава – на что тут глазеть?

— Если ничего срочного нет, я пойду, — проворчал пес.

— Да, иди, — отозвался Какаши.

— Ну и дела… — буркнул Пакку и вихрем унесся в родные края.

Лишь тогда Какаши окончательно пришел в себя. Эта секретная техника разделения чувств неуловимо напоминала техники клана Яманака. Интересно, как Учителю удалось разработать нечто подобное?

Знай об этом Черный Хэру, дремавший в Пещере Рьючи, он наверняка самодовольно заявил бы: «Разумеется, технику создали специально для меня, разведчика-мастера! Талантам всегда почет и особое отношение».

В последнее время господин Учиха Шин и правда прибегал к его помощи куда чаще обычного.

Опробовав технику, Какаши в приподнятом настроении вернулся в лагерь в лучах заходящего солнца. Но стоило ему завидеть Учиху Каге, поджидавшую у его палатки, как он замер на месте, резко развернулся и без малейших колебаний зашагал обратно – вдруг показалось, что ночной пейзаж за пределами заставы необычайно хорош.

В ту же секунду чья-то рука опустилась ему на плечо.

— Выкладывай, — раздался сзади голос Учихи Каге, — что за ценную вещицу ты выманил у Учителя?