Глава 45: «Крах»

Шин уже всерьёз испугался, что тот сочинит какую-нибудь дикую ахинею, и собирался открыть ему глаза на «доброго дядюшку».

Но Чи опередил его: придвинувшись ближе со своей миской, он таинственно прошептал Шину на ухо:

— Шин, у меня сомнений нет: учитель Кисуги и Хьюга Шиничи что-то от нас скрывают!

— Ну, скрывать не скрывают, просто еще не успели рассказать, — попытался вставить Шин.

«Постой-ка, – сообразил Шин, – он упомянул учителя и Шиничи… А про меня забыл?» Заинтригованный, он решил промолчать и дать товарищу высказаться.

— Я всё тщательно проанализировал! — с гордым видом заявил Чи. — У обоих изорвана одежда и полно мелких ранений. И на основе этого я раскрыл правду!

— И какова же твоя «правда»? — с любопытством спросил Шин.

— Истина всегда одна! Учитель Кисуги устроил Шиничи тайную тренировку! Мы ведь примкнули к ним позже, вот между ними и сохранилась особая связь! До чего ж обидно! — выпалил Чи и въелся злобным взглядом в Хьюгу Шиничи.

Тот, почувствовав на себе тяжелый взор, поднял голову и уставился на пышущего гневом Чи, совершенно не понимая причин такой неприязни.

«Псих какой-то», – про себя резюмировал Шиничи.

Пожав плечами, он вернулся к похлёбке.

— Видал?! Отводит глаза! Понял, что разоблачён! — торжествующе шепнул Чи, еще сильнее уверовав в свою гениальную теорию.

Учиха Шин потерял дар речи. Глядя на этого «детектива», он с иронией подумал: как Чи вообще будет смотреть людям в глаза, когда всплывёт правда? Пробудит Шаринган от позора или у него просто произойдет крах принципов?

Шин решил пока подлить масла в огонь и не мешать Чи разворачивать свой мысленный спектакль – пусть выложится на полную!

За этими странными размышлениями четвёрка покончила с трапезой.

На стороне торгового каравана народу было больше, поэтому к еде там приступили чуть позже, когда ниндзя уже убрали миски.

Однако в этот раз еду не стали заносить в карету: хозяин экипажа соизволил выйти сам.

Услышав шорох, все четверо уставились на карету. Больше суток прошло, а они до сих пор в глаза не видели своего нанимателя.

Даже учитель Кисуги общался до этого лишь с управляющим.

Под любопытными взглядами плотная шторка кареты слегка приподнялась. На землю ступила нога в деревянном гэта, а вслед за ней показался статный, представительный мужчина. На нём было безупречно скроенное кимоно, подчеркивавшее его высокое положение.

Вслед за мужчиной из экипажа выпорхнула крошечная девчушка не выше метра ростом – хрупкая и живая, словно синичка. На ней было ярко-розовое платьице, колыхавшееся на ветру подобно лепесткам цветка. В смоляные волосы был вплетён белый бутон, придавая её облику особое очарование.

Спустившись, они направлялись прямо к четвёрке шиноби.

— И ради этого напускали столько таинственности? Фе, тоска, — фыркнул Чи, разочарованно сморщившись.

Подойдя вплотную, путники остановились.

— Меня зовут Иноуэ Ген, а это моя дочь Иноуэ, — представился мужчина. — Премного благодарен вам за спасение. Не очутись вы рядом прошлым вечером, мы с дочерью сгинули бы от рук злодеев.

С этими словами он глубоко поклонился учителю Кисуги. Человеком он оказался весьма воспитанным.

— Что вы, не стоит! — поспешно возразил учитель Кисуги. — Это наш долг. Раз ниндзя Конохи взялись за поручение, мы выполним его любой ценой.

Слушая их разговор, Учиха Чи неожиданно почувствовал, что перестает что-либо понимать.

«Благодарность? За что?! Каких злодеев?! Я что… упустил нечто важное?!»

Из дальнейшей беседы до него постепенно начали доходить детали.

Суть сводилась к следующему: кто-то подкупил того самого «доброго дядюшку», а тот на полученные деньги нанял банду бродячих шиноби – благо на подпольных биржах подобного сброда пруд пруди.

Напасть прямо на территории Страны Огня заказчики не дерзнули – это подорвало бы чувство безопасности самого даймё Страны Огня, и тот немедленно отправил бы карательный отряд из Конохи. Гнев даймё – шутка плохая, ведь собственный покой они ценят превыше всего.

За пределами страны провернуть такое было куда проще: и время выиграешь, и лишнего шума не поднимешь. А рассчитывать аристократы могли лишь на близких – остальные скорее подтолкнули бы падающего.

Едва хозяин покинул Коноху, предатель тайком связался с наемниками, оговорил время и место, а дальше оставалось лишь загнать дичь в ловушку.

Но наемники оказались полнейшими бездарями. Имея за плечами блестяще выполненный план предателя – усыпленный торговый караван (вместе с замаскированным самураем) и нейтрализованного генина – эти свиньи всё равно умудрились продуть!

И тем самым «нейтрализованным генином» был не кто иной, как Учиха Чи!

Осознав, что тем самым срубленным генином был он сам, Учиха Чи изменился в лице: от любопытства к недоумению, от недоумению к шоку, и наконец – к полному краху принципов. Его физиономия исказилась, будто у загнанного в бездну зверя.

Дико взвизгнув, Учиха Чи срывается с места и во весь дух уносится прочь из лагеря торгового каравана.

Этот вопль прервал беседу учителя Кисуги и Иноуэ Гена, привлекши внимание маленькой девочки.

Учиха Шин лишь сокрушенно развёл руками. Он так и знал: едва истина всплывёт, крах принципов у бедняги неизбежен. Вопрос лишь в том, насколько глубока рана и удастся ли потом собрать осколки его гордости.

Впрочем, урок пойдет ему на пользу: теперь-то Чи на собственной шкуре поймёт, насколько коварен мир.

Переглянувшись с учителем, Шин бросился вдогонку за побежавшим сородичем.

— Не обращайте внимания, — виновато улыбнулся учитель Кисуги Иноуэ Гену. — Ученик просто чересчур переволновался. Всё в порядке.

Иноуэ Ген недоуменно оглянулся им вслед, но расспрашивать не стал: дела шиноби его не касались, а лезть с лишними вопросами было некультурно.

Ещё раз выразив искреннюю признательность и пригласив шиноби в гости при удобном случае, Иноуэ Ген вместе с дочуркой вернулся к своей карете.