Глава 400

«Есть в тебе жилка, Анко… Подумай всерьез о том, чтобы стать джонином. И тогда никто больше не посмеет шептаться о „змеином отродье“, когда ты станешь полноправным джонином Конохи…»

Она и сама не помнила, когда точно перестала верить, что сможет его убить. Цель эта всегда маячила где-то на грани невозможного, почти за пределами досягаемого, но жгучая ненависть, что неустанно питала ее душу, так и не дала сил осилить ту ледяную гору, что она сама же перед собой и воздвигла. Одно дело – сразиться с рядовым джонином, пусть и сильным, и совсем другое – бросить вызов ему. Одному из Легендарных Саннинов, тому, кого даже Третий Хокаге при всей своей мощи не смог одолеть, не говоря уже о том, чтобы захватить живьем.

По правде говоря, она помнила. Помнила тот самый момент, горький, как полынь, когда окончательно отказалась от этой затеи. Это случилось, когда, что бы она ни делала, каких бы успехов ни добивалась, люди упорно видели в ней лишь тень Змея, его бывшую ученицу. Каждый ее шаг, каждое достижение неизменно сопровождались пересудами о прошлом, а окружающие шарахались от нее, словно от зачумленной, будто само упоминание Орочимару оставляло на ней несмываемое пятно. Отчаяние было таким густым и всепоглощающим, что руки просто опустились.

Ненависть ее не угасла, нет. Она тлела глубоко внутри, готовая вспыхнуть яростным пожаром. Случись им сойтись в бою, она без колебаний бросила бы на кон собственную жизнь, лишь бы оборвать его. Ради этой призрачной надежды она порой шла на такое, о чем вспоминать было тошно, лишь бы выведать в проклятой Пещере Рьючи тайные дзюцу, способные, как ей казалось, приблизить час расплаты. Но где-то на этом извилистом, полном разочарований пути вера в собственную месть иссякла. Все ее неимоверные усилия, все старания разбивались о глухую стену предубеждения и отчуждения. А если нет движения вперед, не пробиться сквозь эту стену, то как подобраться достаточно близко, чтобы вонзить отравленный кунай ему в самое сердце? В конце концов, пришлось пересмотреть все. Вместо того чтобы гнаться за призраком мести, она отчаянно захотела простого – чтобы люди наконец увидели ее, Митараши Анко, признали ее собственные заслуги, ее силу, ее волю.

«Тебя будут знать как Джонина Митараши Анко, а не как бывшую ученицу Змея…»

Вот чего она жаждала всем сердцем. И ради этого, как ей тогда казалось, вовсе не обязательно было становиться джонином. Достаточно лишь упорно трудиться, идти вперед, и однажды кто-нибудь обязательно заметит, оценит ее старания. Сердце ее еще не настолько очерствело, чтобы окончательно разувериться в людях, поверить, будто в этом мире не осталось ни капли добра. «В здоровом теле – здоровый дух», – твердила она себе старую поговорку, отчаянно цепляясь за веру, что ее собственный дух еще не сломлен, не растоптан окончательно.

«Станешь джонином – получишь больше шансов прикончить его… Я помогу тебе. Помогу убить его…»