Глава 424
Время играло против них. Каждая упущенная секунда не просто увеличивала вероятность того, что что-то пойдет не так – она безжалостно умаляла их шансы выбраться из этой бетонной западни целыми и невредимыми. Крайт бросил короткий, оценивающий взгляд на одного из своих разведывательных жуков, деловито жужжавшего впереди, и тенью последовал за ним. Насекомое привело его к комнате, дверь которой была распахнута настежь, а изнутри доносились приглушенные, но торопливые звуки.
Он осторожно, как хищник, заглянул внутрь. За столом, заваленным бумагами, суетился ученый – мужчина лет пятидесяти, в белом, чуть помятом халате. Седые волосы его были взлохмачены, а движения выдавали крайнюю степень нервозности. Он торопливо сгребал со стола кипы документов, сворачивал их в тугие трубки и спешно запечатывал в специальные свитки для хранения информации, то и дело оглядываясь на дверь. В просторном кабинете, кроме него, больше ни души – идеальный момент, чтобы ворваться и скрутить его. Но Крайт на мгновение замер, прислушиваясь к своей интуиции, и решил не торопиться. «Раз уж драпаем из этого бункера, – хмыкнул про себя Крайт, – то уходить надо с максимальным трофеем информации. Пусть соберет побольше, голубчик». Скрыв свое присутствие так, что его не заметила бы и мышь, он позволил седовласому ученому продолжать свою работу, надеясь, что тот прихватит самое ценное.
Где-то в глубине бункера громыхнуло снова, на этот раз глуше и дальше, чем предыдущий взрыв. Этот гул был хорошим знаком – значит, Медоед все еще жив и сеет хаос. Крайт был немало наслышан о молодом, почти мальчишке-новичке от Каракары и Кэмпбелла. В АНБУ, конечно, существовал минимальный возрастной порог для вступления, но обычно туда не брали тех, кто едва его достиг. Поэтому, когда Крайт узнал, сколько на самом деле лет Медоеду, он, мягко говоря, изумился. Вербовка столь юного бойца казалась ему, опытному оперативнику, опрометчивой.
По его глубокому убеждению, если уж верхушка АНБУ заинтересовалась таким уникумом, то следовало бы присматривать за ним издалека, ненавязчиво опекать, дать обтесаться в настоящих передрягах, набраться опыта, пока тот не повзрослеет и не заматереет. Однако Крайт прекрасно знал, что методы вербовки в АНБУ работали иначе – их политика заключалась в найме шиноби, готовых, так сказать, на девяносто процентов. Эдаких «девяностопроцентников», которые могли бы быстро влиться в ряды, адаптироваться и соответствовать оставшимся жестким требованиям без всяких там нянек и поблажек.
И хотя он по-прежнему не считал вербовку Медоеда мудрым решением, оно, похоже, себя оправдывало. Юный оперативник, или просто пацан, как иногда звал его про себя Крайт, уже успел показать зубы во время полного провала операции в Майдзуру. Тем не менее, Крайту все еще было трудно безоговорочно доверять этому молокососу, и он с огромным трудом подавлял рвущееся наружу желание броситься на помощь, едва заслышав далекие звуки яростной схватки.
Вместо этого он заставил себя оставаться на месте, сосредоточившись на своей задаче. Оставалось лишь надеяться, что Медоед продержится.