Глава 432

— Может быть, со временем ты изменишь свою точку зрения, Медоед, — задумчиво произнес Барбари, и Такума уловил в его голосе какой-то странный, незнакомый ему доселе тон. — По мере того, как ты будешь становиться сильнее, все меньше и меньше людей смогут тебе что-либо противопоставить. А значит, будет и меньше шансов встретить кого-то, кто сможет как следует надрать тебе задницу. Некоторые называют становление джонином своего рода переломным моментом. Потому что, как только ты достигаешь этого уровня, становится почти невозможно убить тебя, если только твой противник – не другой джонин. Знаешь, как группа генинов, даже выше среднего уровня, с отличной командной работой и слаженностью, может одолеть приличного, опытного чунина?

Он прекрасно знал об этом. Он и сам когда-то вел команду таких вот «отличных генинов», чтобы одолеть одного очень уж занозистого чунина.

— А знаешь, что обычно происходит, когда группа таких вот чунинов, даже выше среднего уровня, с идеальной, отточенной до автоматизма командной работой, пытается одолеть свежеиспеченного джонина? — задал Барбари почти риторический вопрос, не ожидая ответа. — Их просто сметают. Уничтожают без особых усилий. Вот насколько сильным ты должен быть, чтобы заслужить звание джонина.

— Не думаю, что этот… переломный момент когда-нибудь наступит для меня, сэр, — тихо, но твердо сказал Такума, на мгновение задумавшись над его словами.

— Ох, я что, случайно тебя обескуражил? Право, не хотел. Ты еще так молод, Медоед. Ты должен метить высоко, выше неба. Забудь ты о каких-то там джонинах; ты должен стремиться стать Хокагэ! — добродушно рассмеялся Барбари, замахнувшись было, чтобы по-дружески хлопнуть его по спине, но вовремя остановился, вспомнив, где именно Такума был ранен.

— Вовсе нет, сэр. Я стану джонином. Обязательно стану.

— Вот это я понимаю, настрой! Это прекрасно!

— Но я не думаю, что моя точка зрения на бой когда-нибудь изменится, — Такума почти с горечью усмехнулся под своей безликой маской. — Я планирую оставаться в поле, на передовой, в обозримом будущем. Даже когда стану джонином. Звучит, наверное, контрпродуктивно, но я бы хотел сражаться с другими джонинами как можно чаще, гораздо чаще, чем мне, возможно, будет положено по службе. Потому что та проклятая Арена необратимо испортила меня; мне просто необходимо постоянно ввязываться в серьезные драки, чтобы становиться лучше, сильнее. А это, как вы понимаете, всегда будет тяжело и больно. Я видел, как сражаются настоящие джонины. Это… это другой уровень. — Он поднял глаза на Барбари; он не мог видеть выражения его лица из-за массивной маски льва. — Но я должен. Я просто обязан быть в состоянии постоянно побеждать обычных, рядовых джонинов. Потому что, если я не смогу достичь хотя бы этого, как, скажите на милость, мне вообще выжить среди тех настоящих монстров, которыми кишит этот мир?

***

На следующий же день после их возвращения из этого зловещего исследовательского объекта «Корня», Кэмпбелла спешно вызвали в кабинет Барбари. Срочный вызов, ничего хорошего не сулящий. По пути, в одном из гулких коридоров штаб-квартиры АНБУ, он нос к носу столкнулся с одним из своих коллег, таким же руководителем отряда.