Глава 447

— То, что вы только что испытали, этот разряд, — продолжал ирьёнин, — и был тот самый поток духовной энергии, идущий от клона и проходящий через вашу нервную систему. Проанализировав это, я разработал гипотезу, метод, который, как мне кажется, может сработать. Представьте себе реку, которая впадает в озеро. Если река слишком бурная, она взбаламутит все озеро, поднимет со дна ил. Но если построить дамбу и пропускать воду дозированно, озеро останется чистым. Вы заметили, как эта энергия на несколько секунд задержалась в вашем мозгу, словно собираясь с силами, прежде чем ассимилироваться?

Такума медленно кивнул. Это было невероятное ощущение, которое он бы никогда не смог распознать без помощи Инэначи. Осознавать, что этот сложнейший, почти алхимический процесс происходил в его теле каждый раз, когда он развеивал клона, было одновременно захватывающе и ужасающе.

— А теперь представьте, что клон развеивается после целого дня изнурительной работы или тренировки. Вся река обрушивается на озеро разом. Мозг вынужден принять и обработать гигантский массив информации за те самые несколько секунд — то, на что в обычной жизни уходят часы. Неудивительно, что ваша нейронная система испытывала колоссальную перегрузку, — заключил Инэначи.

— Так в чем же решение? — нетерпеливо спросил Такума, подавшись вперед.

— Я полагаю, что с помощью своей техники я смогу выступить в роли той самой дамбы. Вручную изменяя и направляя поток этой несущей воспоминания духовной энергии, мы сможем добиться эффекта «буферизации». Мы можем растянуть процесс ассимиляции, позволить вашему мозгу обрабатывать эти внешние воспоминания в более спокойном, естественном темпе, не допуская перегрузки!

Инэначи говорил с неподдельным энтузиазмом, его глаза горели огнем исследователя. Он углубился в научные тонкости своего метода, рассуждая о нейронных путях и синаптических связях, но большая часть этих терминов пролетела мимо ушей Такумы.

— И это… решит проблему? — переспросил он, возвращая ирьёнина с высот теории на грешную землю.

— Мы не можем знать наверняка, — Инэначи мгновенно посерьезнел, его тон снова стал профессионально-отстраненным. — Нас ждут долгие сеансы проб и ошибок, мы будем пробовать разные подходы, калибровать воздействие. Я должен вас предупредить о всех рисках, Такума-сан. Это может не сработать с первого раза. Вы даже рискуете потерять часть воспоминаний от клона или получить их в искаженном, фрагментарном виде. Например, вы будете помнить каждое движение противника в спарринге, но совершенно забудете, какой техникой его одолели. Мы можем добиться отличного прогресса за одну неделю, а на следующей откатиться назад. Вполне возможно, что этот метод вообще не сработает, и нам придется начинать все с нуля. Я говорю это, чтобы вы понимали: мы не знаем, сколько времени потребуется, чтобы найти решение, если оно вообще существует. Вам понадобится терпение.

Такума молчал, переваривая услышанное. Риски были серьезными. Искаженные воспоминания могли быть опаснее, чем их отсутствие. Но альтернатива — полный отказ от самой эффективной методики тренировок — была для него неприемлема. Это означало бы стагнацию, слабость. А слабость в его мире была равносильна смерти.

— Все в порядке, — наконец твердо ответил он. — Я не против, пока мы работаем над решением. И… я ведь могу использовать дзюцу, пока мы ищем это решение?

Он провел достаточно жестоких экспериментов со своей аугментацией чакры, чтобы сделать ее пригодной для боя, и получил в процессе множество травм. Как бы ему ни хотелось получить готовое решение еще вчера, он был готов ждать и терпеть.

— Мы начнем с малого. Клон, который будет существовать четыре часа, — объявил Инэначи, делая пометку в своем журнале.