Глава 616

Глава 616

Медоед пролистал несколько страниц, задержался взглядом на схемах, отметках, приложениях.

— Определённо интересно, — произнёс он. — Впечатляет, что им удавалось держать всё это в секрете. Не находишь?

— Нет, не нахожу, — отрезал Таро.

Медоед коротко хмыкнул, будто это его развеселило.

— Справедливо. Ничего впечатляющего, если одного пьянчуги достаточно, чтобы вскрыть всю их «тайную операцию».

Таро промолчал, но внутри добавил: того мужика, скорее всего, оставили в покое именно потому, что он был пьянчугой. Жалкий, краснолицый, вонючий — удобный для презрения. Его либо пожалели, либо решили, что он не угроза.

Не будь он алкашом — с ним бы разобрались заранее. Или, что ещё вероятнее, он бы до сих пор работал на клан и молчал в тряпочку, потому что зарплата и родственники на крючке лечат от принципов лучше любой проповеди.

Медоед листал дальше, и чем дальше, тем тише становилось в комнате. Таро слышал, как у него самого внутри поднимается неприятное напряжение: в отчёте были не только схемы и инвентарные фокусы.

— Вижу, тут много… личного, — сказал Медоед, не поднимая головы.

Он произнёс это нейтрально, но Таро уловил: «личное» Медоед читает так же спокойно, как бухгалтерию. Будто это один и тот же тип данных.

Несмотря на компетентность клана в бизнесе и отчётности, у них действительно торчали проблемы в других сферах — от мелких до грязных, спрятанных хуже, чем финансовые следы.

Вторая семья у одного из управленцев — неофициальная, но с регулярными переводами.

Карточный долг у другого — с расписками, «дружескими» кредиторами и уязвимыми местами.

Жестокое обращение с генинами из Корпуса — не уголовка на бумаге, но достаточно, чтобы сломать карьеру, если правильно подать.

Уничижительные замечания в официальной жалобе на джонина ещё тогда, когда она была чунином — и это вполне могло задержать её повышение на год. Не преступление, но отличный рычаг. Особенно если у джонина сейчас есть ученики и репутация «справедливого наставника».

И — самое мерзкое — пачка личных писем от одного и того же человека. Слишком откровенных, слишком злых, слишком «настоящих». Там были мысли о «слабом» Четвёртом Хокагэ, который якобы «не смог защитить деревню и при этом ещё остался жив». Там были раздражённые выпадения в сторону кланов, намёки на внутреннюю грязь, вещи, которые человек пишет, когда думает, что никто не увидит.

Такое нельзя оставлять на свету. И Таро это знал, когда собирал. И всё равно собирал.