Глава 63
Кушина лениво смотрела в окно, любуясь лесом смерти и светом луны. Вскоре ее взгляд вернулся к спящему сыну, лежащему на ее кровати, положив голову ей на колени.
Она рассматривала его лицо и наблюдала как поднимается и опускается грудь.
Ее рука покоилась в колючих золотистых волосах мальчика, сердце болело. Двенадцать лет… Годы, которые она никогда не сможет вернуть, но сейчас было не время для хандры, она отбросила мрачные мысли в сторону, обратив взор на Хирузена.
— Как все узнали о статусе джинчуррики моего сына? И почему мой в таком случае прекрасно держался в тайне?
— У меня нет ответа, моя дорогая. Я не нашел никаких зацепок.
Кушина посмотрела на свою бывшую ученицу.
— АНБУ проверили все, командир Лис сам возглавил расследование, но мы не смогли ничего обнаружить. — Слегка фыркнула Югао. — Кто бы ни слил информацию, он позаботился о том, чтобы его никогда не нашли.
-Значит этот “кто-то” действительно хорош, раз смог выйти сухим из воды. — Рассуждала Кушина.
Ее секрет во время бытия джинчуррики так и не был раскрыт. Ей не пришлось проходить через отчуждение, ненависть и презрение которые питали гражданские и многие шиноби по отношению к сосудам.
За исключением случая с похищением Кумо. Но и тогда у них были скорее догадки, основанные на ее происхождении нежели на фактах.
В остальном ее секрет был известен лишь нескольким наиболее важным чиновникам в деревне и джонинам.
Она даже не могла до конца осознать насколько тяжело пришлось ее мальчику… Часть ее даже не хотела этого знать. Но другая половина, материнская, набирающая силу с каждой секундой, не могла этого просто так оставить.
— Насколько все было плохо? — Тихо спросила она, не сводя глаз с сына. Ее сын… эта мысль казалась такой странной и в то же время чудесной.
Какаши отвел глаза в сторону, будто ему было стыдно. Он вообще старался не смотреть на Кушину.
Югао мрачно закрыла глаза, в то время как высохший Хокаге вздохнул.
— Он был… одинок. Очень долго. – Ответил старик.
Ей показалось, что кунай ударил в самое сердце и Кушина прикусила губу.
— Я позаботилась о том, чтобы над ним никто не совершал насилия, как бывало с другими джичуррики. Но деревенские относились к нему плохо.
Матриарх Узу покачала головой.
— Но Микото, Хиаши, Иноичи и Цуме…
— Вы знаете политику кланов Кушина-сама. — Тихо ответил Какаши. — Вовлечение джинчуррики во внутренние дела? Они не могли подобного себе позволить.
Рыжая зарычала, прежде чем раздраженно фыркнуть. Конечно, она все понимала – сближение с джинчуррики, по сути, давало преимущество перед другими кланами. Это нарушает баланс сил между ними. Как бы ей не хотелось в этом признаваться, руки ее подруги были связаны. Так что они ничего не могли сделать для Наруто,
— По крайней мере, они знали?
— Они знали, что Наруто твой сын. — Кивнул Хирузен. — Но знание только сделало ситуацию еще более неприятной для них. Я не могу сосчитать, сколько раз Цуме ругалась и кричал в моем кабинете.
Кушина фыркнула.
— Но она же держала себя в руках, правда? — Взглянув в сторону, она заметила, как тихо вел себя Какаши. — Ты в порядке?
— …Меня не было рядом с ним. — Наконец сказал он с чувством вины.
— Семпай. — Югао попыталась вмешаться.
Но Хатаке продолжал:
— Я старался избегать его. Прикладывал к этому все необходимые усилия. — Его голос был полон стыда и отвращения к самому себе. — Он был совсем один, и я могла бы…
«Проводить с ним время. Пригласить поесть рамена. Научить с раннего возраста, как быть шиноби, как справляться с жизненными трудностями. Но я этого не сделал. А просто наблюдал за мальчиком издалека, даже когда одиночество, написанное на его лице, было заметно и слепому.»
Он так боялся, боялся сблизиться с Наруто. Боялся, что мальчик разделит ту же судьбу что и все его близкие люди…
Даже сейчас, будучи сенсеем, он все еще ничего не сделал для него, просто наблюдая, как мальчик растет, перенимая лучшие черты своих родителей: абсолютную преданность и целеустремленность Минато, безграничную доброту и жизнерадостность Кушины.
У него не хватало смелости сказать мальчику правду.
Извиниться за то, что подвел его.
Он закрыл глаз.
— Простите меня, Кушина-сама. Я опозорил память Минато-сенсея так же, как и твою.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, которую нарушил только вздох Кушины.
— Кое-что так и не изменилось за двенадцать лет… — Она смотрела прямо на него, пускай джонин и продолжал прятать глаза. – Когда умерли Обито и Рин, я видела, как тебя захлестнуло отчаяние. Боюсь даже представить, что с тобой было, когда умер и Минато… Ты опять взваливаешь всю вину на себя.
Хирузен хмыкнул, но придержал язык.
— Ты действительно думаешь, что я стану кричать на тебя и в чем-то обвинять? Я знаю тебя, Какаши. Понимаю в каком ты был состоянии. Ты и сам себя наказал. Куда страшнее чем могла бы я.
Джонин все еще не смотрел на нее.
— Какаши Хатаке, посмотри на меня. – Подняв один глаз седоволосый посмотрел в теплые и понимающие фиолетовые глаза Кушины. — Я никогда не буду ругать тебя ни за что. Кроме как проклятое чувство вины за которое ты так цепляешься.
Какаши почувствовал себя легче… Совсем немного.
Кушина жестом подозвала его к себе и обняла.
— Ты все такой же упрямый ребенок. – Прошептала она.
Несколько случайных слез упали из глаз джонина.
Югао и Хирузен улыбнулись.
— Отдохните немного, все вы. Мы поговорим утром. — Приказал Третий.
ХхХ ~ хх ~ ХхХ
Наруто заворочался, когда солнечный свет ударил ему в глаза.
— Почему это чертово солнце всегда светит на меня по утрам…
Пошатываясь блондин сел, потянулся и потер глаза.
Проморгавшись он заметил Какаши-сенсея и женщину АНБУ, спящих на стульях.
«Почему я в медицинской палате?»
Затем его мозг, наконец, заработал и повернувшись он уставился на фигуру неподвижно лежавшей женщины.
«Это… это был не сон… Моя мама жива…»
Кушина вскоре тоже начала просыпаться стоило лучам утреннего солнца упасть ей на лицо.
— Может кто-нибудь уничтожить проклятое солнце даттебане… — Пробормотала она, натягивая одеяло на лицо.
— Мама. — Он мягко похлопал ее по плечу. — Давай, просыпайся.
Фигура под одеялом внезапно замерла. Медленно, как испуганное животное, ее глаза с опаской выглянули из-под одеяла.
Она уставилась на него. Молчание затягивалось и становилось неловким.
— О, точно… У меня есть двенадцатилетний сын. — Сказала она слегка хриплым голосом. Большая часть ее лица оставалась скрытой одеялом, в то время как ее глаза впивались в него.
— Эм, ты в порядке?
— Я? Дааа, да. Просто… немного волнуюсь. Это пройдет.
Хокаге вошел внутрь, пробуждая спящих.
— Кума принесет завтрак для всех. — Он вспотел, увидев только половину лица Кушины, выглядывающую из-под одеяла.
Вскоре, моргая, рыжая села, опустив одеяло.
— Кто он такой?
— Бедный парень, которого ты вчера отправила в страну снов успокоительным. — Сухо проговорил Какаши.
Рыжеволосая поморщилась.
— Ох… Я извинюсь, когда он приедет.
Седовласый джонин посмотрел на потягивающуюся Югао.
— Ты спала в маске?
Женщина-АНБУ слабо усмехнулась.
Кушина закатила глаза, а Хирузен вздохнул.
— У тебя есть разрешение снять маску, Неко. Наруто, ничего не расскажет посторонним.
Упомянутый блондин слегка покраснел, увидев милое круглое лицо Неко, теплые карие глаза и улыбку на рубиново-красных губах с которой она смотрела на него.
— Меня зовут Югао Узуки. Единственная ученица твоей матери. — Женщина с фиолетовыми волосами встала, подходя к своему сэнсэю и её сыну.
Наруто медленно моргнул, глядя на нее в замешательстве.
— Одна ученица? Не команда генинов?
— Эх, иногда такое случается. — Пожала плечами его мать. – Существуют разные причины. Неполный набор учеников. Джонин может взять под свою ответственность личного ученика, поставив на карту репутацию. Или ученика могут готовить для какой-то специальной задачи.
Хокаге дополнил.
— Например, Ли был под руководством наставника Гая, пока ему не назначили команду.
— О, у Гая есть ученик? — Улыбка Кушины превратилась в широкую ухмылку. — Я ужасно хочу посмотреть, какой ребенок сможет смириться с его поведением.
Какаши, Наруто, Югао и Хирузен заметно побледнели.
— Эм, да. — Нервно заговорила АНБУ. — То есть… Д-Дело в том, что у меня были слишком хорошие оценки и поэтому Кушина-сенсей решила взять меня под свое крыло.