Глава 614

Глава 617: Наследие

Шимура Данзо, лежавший на ледяном столе, был одет не в своё привычное чёрно-серое кимоно, а в стандартную боевую форму ниндзя Конохи.

Сарутоби Хирузен догадался, что об этом позаботился Макото: на теле Данзо не было ни следов крови, ни ран, боевая форма выглядела совершенно целой, без единой пылинки. Очевидно, его переодели уже после смерти.

«Какая забота», — мысленно кивнул Хирузен.

Он полагал, что Макото изо всех сил пытался спасти Данзо, но безуспешно. Мучимый чувством вины, юноша постарался хотя бы придать погибшему достойный вид, чтобы на теле не осталось видимых следов ран.

— Э-эх…

Глядя на неподвижного Шимуру Данзо на ледяном столе, Сарутоби Хирузен невольно испустил глубокий вздох. Морщины на его лице стали ещё глубже.

И сколько бы Макото ни старался, бескровное лицо Данзо неумолимо говорило об одном — он мёртв.

Хотя Хирузен уже знал о случившемся от Макото, лишь теперь, стоя перед телом, он в полной мере ощутил, как из самых глубин души поднимается тяжёлая волна скорби.

В конце концов, их связывали десятилетия дружбы. За такое время привязываешься даже к домашнему питомцу, что уж говорить о боевом товарище, с которым вместе прошёл через жизнь и смерть.

— Неудивительно, что в тот день ты вдруг решил меня угостить. Выходит, ты уже шёл на верную смерть, — с тихой горечью произнёс Хирузен.

Тогда он принял этот жест за знак перемен в старом друге, но оказалось, что это было предвестие жертвы.

Хирузена охватило запоздалое сожаление. Это была их последняя встреча и разговор, но из-за споров о политике они расстались на плохой ноте.

Будь у него возможность всё изменить, он по-прежнему не уступил бы в политических взглядах, но просто выбрал бы другую тему.

— Оставил ли Данзо какие-либо наставления перед смертью? — медленно выдохнув, спросил Хирузен, поворачиваясь к Макото, чьё лицо выражало глубокую скорбь.

Когда Макото вытащил Данзо с поля боя, тот ещё был жив. Учитывая живучесть ниндзя, он наверняка успел сказать хоть что-то.

Макото кивнул. В его глазах блеснули слёзы.

— До самого конца господин Данзо думал только о том, как защитить деревню и молодых. Даже в последние секунды он твердил: береги Коноху.

— А чтобы у меня чакры хватило на всякий случай, он вообще запретил мне применять медицинские ниндзюцу.

Слушая Макото, Сарутоби Хирузен на миг оцепенел. Сознание унеслось в прошлое, в ту самую незабываемую ночь, пропитанную запахом смерти.

Государственный переворот в Кумогакуре. Элитный отряд преследовал их по пятам. Команде нужна была приманка. Он и Шимура Данзо один за другим вызвались на эту роль, но Сенджу Тобирама отверг их предложения.

Хирузен до сих пор в мельчайших деталях помнил слова, которые Второй Хокаге сказал ему перед тем, как остаться прикрывать отход:

«Защищай тех, кто любит деревню и верит в тебя, и воспитай детей, которым можно будет доверить следующую эпоху».

Он помнил даже выражение лица учителя в тот момент.

Отправляясь на верную гибель, Тобирама не выказал ни капли страха или колебаний — только непреклонную решимость.

«Данзо, ты исполнил завет нашего учителя», — подумал Хирузен и почувствовал в этом истинную преемственность.

Перед тем как пожертвовать собой, Сенджу Тобирама поручил ему защищать Коноху и растить следующее поколение. Теперь Шимура Данзо перед смертью завещал Макото беречь деревню, а сам Макото когда-то был шиноби, которого Данзо воспитывал в Корне.

— Было ли ещё что-то? — спокойно спросил Хирузен.

— Господин Данзо также велел мне встать во главе Корня и принять на себя всю тьму Конохи, — ответил Макото.

— Корень… — на лице Третьего отразилась сложная гамма эмоций.

Если бы кто-то другой пришёл с таким заявлением, Хирузен, скорее всего, пропустил бы это мимо ушей.

Но услышав это от Макото, он поверил без малейших сомнений.

Причина была проста: в нынешнем состоянии Корень не представлял для Макото никакой ценности.

Во всей организации остался всего один ниндзя. Взяв Корень под контроль, Макото стал бы командиром-одиночкой.