Глава 718

Глава 721. Пять Каге выступают вместе

— Макото не подходит на роль вызывающего, который должен истощить чакру Соускэ, — прямо, без обиняков заявил Сарутоби Хирузен.

В ходе дуэли Соускэ, скорее всего, не станет проявлять жестокость к Макото, но Хирузена беспокоили «союзники». Когда поединок закончится, чакра Соускэ будет на исходе, но то же самое произойдет и с Макото. Хирузен ни на миг не сомневался, что другие скрытые деревни при самом худшем раскладе могут «случайно» зацепить потерявшего боеспособность Четвертого Хокаге.

Хирузен никогда не стеснялся предполагать самое худшее о своих коллегах-шиноби. Чтобы минимизировать потери и получить выгоду, Туман мог ударить в спину трем великим деревням и переметнуться к Конохе. Чтобы сохранить интересы, Камень, Облако и Песок могли забыть старые обиды и объединиться. Скрытые деревни всегда ставили во главу угла выгоду, и ради неё не было ничего невозможного.

А каким был бы лучший исход турнира для любой деревни, кроме Конохи? Смерть Соускэ? Нет, одновременная гибель и Соускэ, и Макото! Оба они были слишком за пределами привычных рамок для нынешнего мира ниндзя, и никто не хотел видеть таких титанов в чужих деревнях.

— Третий Хокаге, ты как-то недооцениваешь молодежь. Сила Четвертого у всех на виду. Хоть он и молод, его мощь вряд ли сильно уступает силе Соускэ, — возразил Ооноки.

Судя по последней битве Третьей мировой войны Шиноби, между Макото и Соускэ всё еще была приличная дистанция. Но за два года Макото наверняка спрогрессировал, да и Ооноки нужно было подтолкнуть его на арену, так что он не скупился на похвалы — слова-то бесплатные.

— Сила Четвертого Хокаге действительно велика. В нынешнем мире шиноби он, пожалуй, уступает лишь Соускэ, — с улыбкой добавил Третий Мизукаге. Он не высказывал своего мнения, просто подпевал.

Раса хотел было что-то вставить, но промолчал. Если другие хвалят Макото, это вежливость, а если он начнет — это признание поражения. Ведь Раса лично получил от Макото удар, после которого едва выжил на поле боя.

Третий Райкаге тоже молчал, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, наблюдая за остальными. Сам виновник дискуссии, Макото, хранил спокойствие. Некоторые вещи ему как заинтересованному лицу говорить не полагалось.

Хирузен, не меняясь в лице, продолжил:

— Именно потому, что Макото так силен, он не может быть вызывающим. Соускэ обладает мощнейшей защитой и тайдзюцу, превосходящим всякое воображение. Если в решающий момент не вступит такой мастер, как Макото — владеющий Техникой Летящего Бога Грома и обладающий сокрушительной атакующей мощью, — Соускэ вполне может просто сбежать.

Помимо опасений о предательстве союзников, у Хирузена были и такие стратегические соображения. Если Соускэ уйдет, последствия будут невообразимы. Ни одна деревня не выдержит гнева Бога Шиноби, и Коноха не исключение. Если Соускэ задастся целью вырезать шиноби Конохи по одному, им придется либо вообще не выходить из деревни, либо жить в вечном страхе.

— Третий Хокаге прав, — кивнул Мизукаге с видом полного согласия. Было очевидно, что Хирузен бережет силы Конохи, но логика в его словах была железная.

Ооноки задумался и произнес:

— Тогда кто станет вызывающим? Скажу прямо: я сражался с Соускэ, и проиграл быстро и позорно. Я готов пойти в бой, но если я выйду против него, то продержусь от силы несколько минут. Я не смогу измотать его и заставить потратить значительную часть чакры.

Ооноки честно признал свою слабость. В кругах высшего руководства пяти деревень Соускэ уже считали шиноби божественного уровня, так что признать поражение от него было не зазорно. Его слова не удивили остальных Каге — досье из Ивагакуре и так фактически «раскрыло карты» того боя.

— Как вы знаете, я тоже сражался с ним и потерпел сокрушительное поражение. Я тоже не гожусь на роль вызывающего, — покачал головой Хирузен. Раз Ооноки начал, он тоже решил «выложить карты». Это не была трусость — Хирузен искренне считал, что не справится.