Глава — 24

Это был хороший день, думал Итачи. Хорошая пятница.

Это правда была довольно приличная неделя.

Нет, даже не так. Это была отличная неделя! Он просто не знал, насколько она была хороша, до вчерашнего вечера. Он наконец достиг своей цели, и был доволен.

«Я думаю … я правда ему нравлюсь. Так же, как он нравится мне … я имею в виду», — пробормотал Хидан после их разговора о событиях последних недель, сидя на краю кровати и не зная, куда деть руки, — «Но это так чертовски сложно сказать. Просто в один момент он делает одно, в следующий – что-то совсем другое. Иногда он хочет, чтобы я остался, а иногда пытается вытолкнуть меня за дверь … Это, блядь, сбивает с толку!»

«Хидан, я думаю, ты просто слишком много думаешь об этом. Ты слишком стараешься», — мягко ответил Итачи. Хидан скептически посмотрел на него, слегка нахмурив брови, начиная злиться.

«Как, чёрт возьми, можно слишком стараться? Бред какой-то».

«Ну, может я не так выразился. Но отношения — это совершенно другая вселенная, Хидан. Не каждый будет так терпеливо мириться с твоим безумием, как я».

«Ты хочешь сказать, что в том, что он такой непонятный, виноват я? Потому что я сумасшедший?»

«Хидан, чёрт возьми, ты знаешь, что я не думаю -»

«Или ты имеешь ввиду, что я слишком поехавший, что не вижу чего-то элементарного? В любом случае, это моя вина, верно? Это всегда моя грёбанная ошибка …»

Итачи вздохнул, закатил глаза и встал, чтобы подойти к Хидану, наклонился, положив обе руки ему на плечи и приблизив своё лицо к его, — «Вот об этом я и говорю, Хид. Ты слишком давишь на себя. Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу и слишком задумываешься. В большинстве случаев это не так уж плохо, но теперь тебе нужно держать себя в руках», — он замолчал, наблюдая, доходит ли до Хидана его мысль. Тот раздражённо смотрел в ответ, — «Это будет продолжаться вечно», — сказал он очень медленно, глядя своими чёрными глазами в глаза своего друга, — «Перестань убеждать себя, что это не так, перестань пытаться поймать себя на ошибке. Просто позволь этому быть, ты слишком много думаешь. Доктор Хоку может и врач, но его терпение не вечно. Не дави на него».

Итачи понимал, правда понимал. Хидан был одним из тех людей, которые не могут сосредоточиться ни на чём, кроме того, что произойдёт в следующий момент. Слишком занятые беспокойством или страхом возможного разочарования, чтобы обращать внимание на то, что происходило вокруг. Он боялся, что доктор Хоку внезапно уйдёт, убеждаясь, что быть с Хиданом вообще не имеет смысла. Итачи иногда разделял это чувство, когда непредсказуемый альбинос так его напрягал и расстраивал, что он был близок к тому, чтобы свернуть ему шею. Но в том-то и дело, что он любил Хидана всем сердцем. Именно так много раз говорила ему Таюя, именно так говорили Близнецы, именно так повторял он сам. Когда речь заходит о Хидане, ты либо любишь его, либо ненавидишь. А доктор Хоку, хоть и был явно сварливым скрягой, не испытывал ненависти к Хидану. И любовь, будь то платоническая или настоящая, могла появиться в будущем.

«Пф. Ты такой гей, Тачи».

Учиха откинулся назад, недоверчиво глядя на него. Какие это слова можно счесть “гейскими”? Это было просто нормальное утешение! Если только Хидан каким-то волшебным образом не достиг этой способности читать мысли, в которой он постоянно обвинял всех остальных…

Хидан только громко вздохнул и улёгся обратно на кровать, сложив руки под головой, — «И всё же ты прав… », — спокойно сказал он, глядя на потолок и закрывая глаза, — «Он сам мне сказал, что никуда не уйдёт… не знаю, почему у меня это не укладывается в голове… »

Итачи хрипло рассмеялся. “Хид, ты такой дурак” – подумал он и мягко приложил ладонь к своему лбу.

«Что ж, видимо, не стоит волноваться, что я не могу всё вспомнить… Это ведь не в последний раз случилось, будет ещё…» — его голова была просто переполнена этими новыми отношениями. Хидану нужно было только перестать утопать в «что, если» и просто наслаждаться тем, что уже произошло, и что, вероятно, будет происходить и дальше.

Итачи улыбнулся про себя, он точно знал, что чувствовал Хидан. Он уже был уверен, что Кисаме — тот человек, с которым он проведёт остаток своей жизни, и, похоже, Хидан нашёл своего особенного человека примерно в то же время. Как приятно было ощущать, что он тот самый злой гений, который помог этому случиться. Эти двое были бы безнадёжны, если бы не он.

Просто ещё раз доказывает, что стоит дать все карты в руки Учихе.

«У тебя ещё много времени. Просто перестань зацикливаться, пусть всё идёт своим чередом».

Да, он был уверен, что это надолго. Главным образом потому, что эти отношения были такими чертовски невозможными и невероятными. Это убедило его, что беспокоиться не о чем.

«И впрямь чудесная пятница», — подумал он, беззаботно напевая себе под нос, когда в начале десятого подъехал к клинике, надеясь, что, когда завтра он уедет, Хидан снова пойдёт к Какузу. Сегодня, когда он пришёл навестить Кисаме на работе во время обеда и сообщил ему новости, Хошигаки выразил целый фонтан эмоций, удивление, ужас, шок, радость… Они договорились снова устроить себе совместные выходные у Кисаме, вынуждая Хидана отправиться к доктору.

«Это правда впечатляет, Итачи», — сказал Кисаме покрасневшему Учихе, — «Не дай бог тебе использовать свои способности во имя зла».

Но ему не повезло. К сожалению для него, пятнице не суждено было стать такой прекрасной, как изначально казалось.

Он въехал на стоянку, на самое крайнее место, на котором он всегда останавливался, потому что альбинос всегда стоял прямо перед ним на углу здания, обычно докуривая сигарету. И сейчас Хидан стоял там, как обычно, прислонившись к стене, засунув руки в карманы и глядя в землю, хмуря брови от разочарования и злости.

Первым делом Итачи обратил внимание на отсутствие сигареты. Он, конечно, не собирался жаловаться на то, что Хидан не курит, но это было немного странно. Вторая причина заключалась в том, что машина Какузу всё ещё стояла на своём обычном месте, хотя к тому времени, когда приезжал Итачи, тот уже уезжал. За все месяцы, что Хидан работал на него, он ни разу не задерживался допоздна.

И, конечно, третья причина – благодаря своей врождённой эмпатии он почувствовал ауру шока и тяжёлой депрессии, которую испускал Хидан, когда садился в машину. Он даже не поздоровался, слишком мягко закрыл дверь и откинулся на спинку сиденья, уставившись на приборную доску с нахмуренными бровями, будто глубоко задумавшись.

Сделав тихий, но глубокий вдох, Итачи ломал голову, пытаясь понять, что же могло вызвать нечто подобное у его эмоционально неустойчивого друга. Конечно, он периодически боролся с приступами депрессии, но для этого ему сперва нужно было разозлиться, а следовавшая за злостью депрессия быстро проходила. Что-то подсказывало ему, что причина не в злости или истериках, потому что в этих розовых глазах всё ещё оставался какой-то шок.

Тут же у него внутри все сжалось, когда он подумал, что это как-то связано с Какузу. Чёрт, невозможно, но это должно было иметь какое-то отношение к Какузу. Хидан ведь не заботился так ни о чём другом, чтобы быть настолько взволнованным. Не могло быть иной причины.

«Что произошло?», — спросил он настойчиво, не собираясь ехать, пока не получит ответ.

Хидан смотрел на него так, словно только что осознал, что он здесь, моргнул, и улыбнулся так ужасно, что у Итачи внутри всё похолодело, — «Ничего»

Он подавил гнев, который хотел вырваться из него. Чёрт бы тебя побрал, Хидан, если ты думаешь, что хоть наполовину нормально себя ведёшь, то ты идиот, — «Не говори мне «ничего», когда что-то настолько очевидно не так», — Ты всегда так делаешь, Хидан, ты уже должен был научиться. Сколько раз они это обсуждали? Никто не сможет помочь, если он им не позволит. Сколько раз, чёрт возьми, он говорил альбиносу, что он видит его насквозь? Что он никогда его не обманет, его эмоции у него на лице написаны. Если он продолжит сопротивляться, люди перестанут пытаться помочь.

«Извини … я имел в виду “ничего”, в смысле “Я не хочу говорить об этом прямо сейчас”. Я думал, ты и сам догадаешься».

Итачи моргнул. Извинения, а не ругательства? Боже, что, чёрт возьми, случилось? Он открыл рот, чтобы продолжить тему, но, казалось, не мог вымолвить ни слова из-за уставших и отчаянно умоляющих глаз, смотрящих на него.

«Я, блин, ценю это и всё такое. Но, Итачи, на самом деле, иногда я просто хочу, чтобы меня оставили в покое … Просто дай мне немного времени перевести дух, и я буду в порядке», — один разговор, почти семь месяцев назад, когда альбинос впервые пришёл к нему и был в таком же настроении, всплыл у него в голове. Он повернулся лицом к рулю, набираясь решимости. Такое случалось не часто. Но, похоже, это был явно один из тех случаев, когда провоцировать разговор явно не стоило. Он даже заявил, что не хочет говорить об этом прямо сейчас. Подразумевая, что будет говорить об этом позже.

«Хорошо …», — тихо ответил он, успокаивая себя и выезжая с парковки. Хидан даже не посмотрел на него.

,

«Я сойду с ума, Киса. Я едва спал прошлой ночью, у меня болит голова, кажется, это уже чёртова мигрень. Если я не узнаю, что с ним случилось, я вырву свои волосы»

«Ради всего святого, не делай этого. Почему бы тебе просто не попробовать снова его спросить? Уже целая ночь прошла».

Это была пытка, беспокойство Итачи, а также его явное любопытство разъедало его со вчерашнего вечера. Придя домой, Хидан не сказал ему ни единого слова, ушёл прямо в свою комнату и ни разу не вышел.

Уже почти полдень.

Не зная, что ещё можно сделать, чтобы справиться с ситуацией, Итачи сидел на кухне, отчаянно шепча Кисаме в трубку, отрывисто и нервно объясняя ситуацию.

«Я не могу. Не могу. Он попросил не спрашивать. Но прошло столько времени, я собираюсь умереть, Кисаме. Я не могу успокоиться. Если бы ты только видел его взгляд, ты бы понял… такой тревожный …»

Вздох на другом конце и какой-то неузнаваемый звук шуршащих бумаг, — «Хочешь, я позвоню Какузу и спрошу, что случилось?»

Итачи рассеянно покусывал ногти, но вдруг понял, что делает, и отдёрнул руку ото рта, — «Не знаю. Я … я не хочу вмешиваться, и я знаю, что Какузу тоже не станет нам всё спокойно рассказывать».

«Я просто скажу ему, что пацан ведёт себя странно, а ты волнуешься».

«Ну да, и тогда он разозлится на Хидана. Я не знаю, у меня просто ужасное чувство, что они расстались. Я не знаю, что делать, я почти уверен в этом. Боже, я не был так близок к приступу паники с той ночи после вечеринки. Неужели это было всего две недели назад?»

«Детка, тебе нужно расслабиться. Я не очень хорошо знаю Хидана, но знаю Какузу, и у меня есть мнение, если позволишь».

«Я слушаю, Кисаме, конечно».

«Это то, как я это вижу. Какузу и твой друг постоянно в состоянии какой-то добровольной войны. Они же постоянно ругаются, между ними аж воздух искрит. Если бы эти двое разошлись, я уверен, никто из них не был бы таким тихим и грустным, там бы мебель по парковке летала»

«… Хмм»

«Понимаешь? Пацан был бы очень зол, как и Какузу. Он бы ругался и орал, а не сидел как прибитый пыльным мешком. Так что я думаю, ты ошибаешься».

Итачи вздохнул, прислонившись спиной к столу и массируя глаза. В словах Кисаме был смысл, как ни крути, но всё равно не было понятно, что же тогда случилось, — «Возможно … Я просто не понимаю, из-за кого или чего тогда он переживает, у него есть я, гитара, Какузу. Он даже из-за Таюи так не расстраивался».

«Я не знаю. Может, просто спросишь его, а?»

«Кисаме, я не могу. Я же говорил, что он попросил…»

«Ну тогда, Итачи, я не знаю, что тебе сказать».

Итачи моргнул, отодвигая телефон от уха, чтобы удивленно посмотреть на него, прежде чем моргнуть ещё несколько раз и снова приложить к уху. Что это, Кисаме злился? Это что, раздражение?

«Знаешь, ты когда-нибудь задумывался над тем, что произойдёт, когда он наконец разберётся со своими проблемами, встанет на ноги, и тебе больше не придётся постоянно о нём заботиться?», — Кисаме продолжал, раздражение стало более сдержанным, но всё ещё чувствовалось. Итачи не мог придумать, что сказать.

«Ну, в том смысле, если ты не будешь видеть его каждый день или разговаривать. Как ты справишься, не зная, случилось с ним что-нибудь опять или нет? Честное слово, Итачи, у меня такое чувство, что я каждый день с ним проживаю»

«… Киса …»

«Я понимаю, что ты любишь его как брата. Но его проблемы – не твои. Если он не хочет говорить тебе, просто оставь его, чёрт возьми, в покое. Дай ему хоть раз разобраться самому, а?»

Итачи молчал, и вдруг почувствовал себя ужасно виноватым, вспоминая всё то время, что они провели вместе… Боже, половину времени он обычно болтал о Хидане. Каждый раз, когда они говорили, тема всегда переходила на Хидана… Теперь, когда он думал об этом, он вспомнил, сколько раз Хошигаки умолял его сменить тему. Закатывал глаза, нетерпеливо вздыхал… Итачи так ничего и не понял. Боже, какой позор, какая невнимательность.

Он… он был прав. Он был абсолютно прав. Каждый раз, когда у Хидана возникали проблемы, Итачи стремился быть их частью… Он делал всё возможное, чтобы решить эту проблему за него. Он никогда не позволял Хидану взять бразды правления в свои руки. И всё это совершенно ненамеренно.

Они оба молчали. Итачи вдруг захотелось, чтобы Кисаме был перед ним.

«Я … прости, Киса. Ты прав …», — тихо сказал он. Господи, кем он стал? Он сам стал одной из проблем.

«… Послушай, детка, я не хотел …»

«Нет, правда. Ты абсолютно прав. Если он не хочет говорить мне, я должен просто смириться. Это… Это не моя проблема…»

Сколько раз Хидан пытался по-своему донести до него это сообщение? А он всё равно нагло настаивал, заставляя Хидана позволить ему быть частью этого …

Он никогда не делал этого с намерением досадить окружающим… Он никогда не хотел быть назойливым. Хидан был просто одним из тех людей, с которыми нужно быть аккуратным. По крайней мере, он всегда так думал. Он ведь сам никому ничего не скажет, он будет держать всё это внутри. Хидан был одним из тех людей, которые постоянно отвергали тебя, но на самом деле хотели, чтобы ты продолжал бороться и показывал, что тебе не всё равно. Но он был всего лишь человеком, и каждый иногда хотел, чтобы его хоть ненадолго оставили в покое…

«Верно. Но это просто моё честное мнение. Хотя бы для этой конкретной ситуации, понимаешь. Просто позволь ему побыть наедине с самим собой. Это, очевидно, то, что он хочет. Если он не справится, ты же знаешь, он сам к тебе придёт».

Итачи не мог сдержать тихий смех, — «Нет, он просто сделает что-нибудь идиотское, чтобы привлечь моё внимание».

«Точно. Так что забудь».