Глава 39

— Проснись, Кимимаро, — шепчу я, тихо посмеиваясь.

Я кладу руку ему на плечо и осторожно трясу, пока он не откроет глаза; он моргает, потом потирает их.

— Что ты хочешь?

— Это последняя ночь фестиваля, пойдем со мной посмотреть фейерверк, Кимимаро!

Он стонет, затем перекатывается на бок, спиной ко мне.

— Иди спать, Саюри.

Я надуваюсь, затем сажусь на край кровати и снова трясу его за плечо.

— Не оставляй меня одну, мы ведь повеселились, когда в последний раз сбегали.

— Мы больше не дети, — отвечает он, его голос приглушается подушкой.

Я закатываю глаза и толкаю его.

— Ты снова заболел?

Кимимаро не отвечает, и я вздыхаю. Его тело подводит его, он всегда кашляет кровью, когда перенапрягается, но Кабуто не может его вылечить, и ни одна из таблеток, которые он принимает, не действует. Я снова толкаю его, и он поворачивает ко мне голову. Он смотрит мне в глаза на секунду, прежде чем сказать:

— Я слышал о Масамуне. Как ты?

Я отмахиваюсь.

— Мои глаза в порядке, я только что использовала их на Кабуто. Он не может сломать мое гендзюцу.

Кимимаро вздыхает, затем садится на кровать лицом ко мне. Не знаю, воображение это или нет, но мне кажется, что он похудел. Я не видела его две недели, так как Кабуто должен был подготовить меня и Масамуне к операции, затем потребовалось некоторое время, прежде чем Кабуто разбудил меня из искусственной комы, в которую он меня ввел, и снял повязки с моих глаз. Из-за самоубийства Масамуне я плакала часами, потому что впервые почувствовала себя виноватой в чем-то. Но я отогнала эту вину, и как только Кабуто вошел в мою комнату, чтобы проверить меня, я активировал Мангекьё и подвергла его гендзюцу. Орочимару пришлось уйти в северное убежище, потому что он получил сообщение о том, что Джуго снова впадает в ярость, поэтому он оставил Кабуто на попечение меня и Кимимаро.

— Я не спрашивал о твоих глазах, хотя ты выглядишь так, будто плакала.

— Ты просто воображаешь разные вещи, — отвечаю я немного резко и встаю с кровати. Я бросаю ему рубашку и иду к двери. — Ты идешь?

Беловолосый мальчик снова вздыхает, и я улыбаюсь, закрывая за собой дверь, решая подождать его в коридоре.