Часть 82

Но вскоре он замер.

Потому что те ниндзя Конохи, которых он отбросил, раздавил, стер в порошок, снова появились перед ним.

С тем же выражением лица, с теми же движениями, на тех же местах.

После короткого замешательства в его безумных глазах мелькнул проблеск разума, и он, на мгновение задумавшись, все понял.

Он в ярости уставился на стоявшего неподалеку «Орочимару».

— Гендзюцу!!! — процедил он сквозь зубы.

Но увидел лишь, как «Орочимару» растягивает губы в леденящей душу улыбке.

Его руки уже сложили печати, и тихий, но отчетливый голос донесся до ушей Доки.

— Гендзюцу! Техника демонической иллюзии!

Словно теневые клоны, со всех сторон начали «прорастать» многочисленные «Орочимару», и на лице каждого играла насмешливая улыбка.

Сознание Доки на мгновение помутилось.

А в следующий миг он обнаружил, что эти «Орочимару» уже стоят рядом с ним, окружив его плотным кольцом.

— Стихия Земли!..

Едва Дока собрался сложить печати и использовать ниндзюцу, как…

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Все «Орочимару», словно воздушные шары, с громким хлопком лопнули, и с неба посыпались тысячи скользких, влажных змей всех размеров, заполнив все вокруг. Многие из них падали прямо на него.

При виде обнаженных клыков Дока инстинктивно содрогнулся, и тень, отбрасываемая Орочимару, снова окутала его сердце.

Не успевая ничего предпринять, он увидел, как змеи разрывают на его теле раны, и, извиваясь, скользят в его плоть.

В одно мгновение его захлестнули отвращение, страх и ужас.

Он в безумии принялся колотить себя по телу, совершенно не сдерживая силы.

Тут же брызнула кровь, и змеи, пытавшиеся проникнуть в его тело, были одна за другой раздавлены, задушены, стерты в порошок его собственными руками.

Но в глазах стоявшего неподалеку Кифу, действия Доки были не более чем самоистязанием.

Каждый удар, что, казалось, был направлен на змей, на самом деле калечил его собственное тело. Кровь, что летела во все стороны, принадлежала не змеям, а ему самому.

В одно мгновение Дока, и без того весь в крови, стал похож на кровавого демона, что только что выбрался из преисподней.

Разница была лишь в том, что до этого на нем была чужая кровь, а теперь — его собственная.

Лицо его стало мертвенно-бледным, ноги подкосились, и он, пошатнувшись, рухнул на одно колено.

С потерей крови поток чакры в теле нарушился, и он наконец-то вырвался из гендзюцу.

Подняв голову, он увидел стоявшего на вершине скалы Кифу, и в его сердце зародилась неописуемая горечь.

Теперь он наконец-то успокоился.

Без притока крови к мозгу, голова перестала быть такой горячей.

Но он не радовался, потому что отчетливо чувствовал свое состояние.

Слабость, усталость, опустошение.

Кифу незаметно уловил момент его эмоциональной нестабильности и, использовав его как основу, создал иллюзию, в результате чего тот, у кого еще оставались силы для боя, превратился в того, кем был сейчас.

Обидно!

Но что толку от обиды?

Он увидел, как Кифу снова складывает руки.

Из его рта вылетели несколько едва слышных слов.

— Гендзюцу! Техника Оков!

Щелк! Щелк! Щелк!

Из ниоткуда появились деревянные колодки, и из них, словно белые кости, вырвались цепи, что тут же обвились вокруг запястий, лодыжек, пояса и шеи Доки. Цепи были усеяны мелкими шипами, и малейшее движение сопровождалось пронзительной, доходящей до самого мозга, болью.

Он, раскинув руки и сжав ноги, застыл на виду у Кифу.

Но что еще больше приводило его в отчаяние, так это то, что Кифу с самого начала и не думал к нему подходить.

Он просто стоял в отдалении, с улыбкой наблюдая за ним, и расстояние между ними стало для него непреодолимой пропастью.

Еще бы.

Кифу, конечно, не собирался подходить. Кто, как не он, видевший, как Дока сражался с Орочимару, знал, на что тот способен?

Посмотрите на окружающую разруху — все это было делом рук этого, казалось бы, уже тяжелораненого ниндзя из Ивагакуре.

Кто знает, какие у него еще остались козыри.

Кифу стоял и молча ждал.

Так продолжалось некоторое время. Веки Доки отяжелели и медленно опустились. Алая кровь заполнила впадину под ногами, и капли, срывающиеся с его тела, с глухим стуком разбивались о землю, их звук в тишине казался оглушительным.

Кифу, подумав, сжал правую руку.

— Костяной стиль! Техника костяных шипов!

Белый, острый костяной шип выскользнул из его руки и был крепко им сжат.

Приняв правильную стойку и используя силу ног, он с силой метнул его!

Пш-ш-ш!

Белая кость пронзила грудь Доки.

— Взрыв!

В следующую секунду.

Пш-ш-ш! Пш-ш-ш! Пш-ш-ш!

Раздался непрерывный свист, и десятки острых костяных шипов вырвались из тела Доки, превратив его в точную копию самого Кифу при использовании Шикоцумьяку — белого костяного ежа.

Сделав все это, Кифу наконец-то выдохнул с облегчением.

Теперь он точно мертв.

Едва он сделал шаг, как острая боль пронзила его мозг, и ему показалось, что голова вот-вот взорвется.

Впрочем, боль пришла быстро, но и ушла так же быстро.