Часть 185

Глава 185.

«Ты уже всё решила?»

В Здании Хокаге Данзо отложил документы в сторону и поднял взгляд на стоящую перед ним девушку.

«Да, Годайме-сама», — уверенно ответила Юхи Куренай: «В конце концов, я действительно хочу стать куноичи».

Она опустила глаза, а затем протянула обеими руками своё заявление об отставке. Перед смертью её отец уже подготовил для неё блестящее будущее, но, как и многим молодым людям, ей казалось, что она способна на большее.

Раздался чёткий звук — «пах». Данзо достал из ящика стола небольшую печать и поставил на документе красный оттиск с иероглифами «разрешено». Он никогда не любил принуждать кого-либо против их воли.

«Раз ты приняла такое решение, я рад. Конохе нужны такие ниндзя, как ты».

Куренай взяла со стола подписанный документ. В памяти всплыли образы её отца — его голос, его лицо — в тот день, когда он ушёл на бой с Девятихвостым. Да, работая здесь, в Здании Хокаге, занимаясь бумажной работой, она могла оставаться в стороне даже в случае новой войны. Но как ниндзя, унаследовавшая Волю Огня, она не желала всю жизнь прятаться за спиной этого человека.

«Я очень благодарна вам за всё», — с чувством произнесла она.

Очевидно, что Годайме-сама относился к ней с особым вниманием лишь из уважения к памяти её отца. Несмотря на её юный возраст, он давал ей только те задания, которые можно было завершить в рабочее время, не задерживаясь допоздна.

В послевоенные годы, когда резиденция была перегружена делами, такая поблажка была редкостью. Более того, ещё до смерти Йондайме, когда Данзо работал в Дипломатическом отделе, у него было время давать ей советы по ниндзюцу, за что она была ему бесконечно благодарна.

«Если когда-нибудь столкнёшься с трудностями, которые не сможешь решить сама, приходи ко мне. После ухода Шинку, ты можешь считать меня своим старшим».

Эти слова заставили багряные глаза девушки слегка увлажниться. Став Хокаге, этот человек проявил себя как справедливый и решительный лидер. Он жёстко пресекал любые беспорядки, укрепил дисциплину, устранив расслабленные порядки, установившиеся после правления Сандайме.

И, пожалуй, этот момент — единственный, когда он проявил подобную мягкость. В её глазах Данзо всё больше становился похож на её отца.

«Поняла, Годайме-сама» — Куренай уже собиралась развернуться и уйти, когда в дверь постучали.