Часть 272

Глава 272.

«Старик, ты пожилой, но твоё лезвие всё так же быстро».

Со лба Кисаме струился холодный пот, когда длинный тонкий меч пронзил его грудь.

Если бы в решающий момент этот старик не ослабел, если бы его рука не дрогнула на мгновение, когда он вонзал клинок в жёсткую кожу Кисаме, что позволило последнему среагировать и сдвинуться, избегая смертельного удара — его сердце уже было бы пробито насквозь.

«Кх-кх-кх… Хошигаки… Кисаме, да? Я изначально… возлагал на тебя… большие надежды… Ты мог бы… стать правой рукой… Мизукаге… самым могущественным… мечником… в истории Скрытого Тумана» — седой старейшина, обеими руками сжимая рукоять лазурного меча, непрерывно кашлял кровью. Четыре клинка шиноби торчали из его тела, пронзив жизненно важные точки.

Вокруг старика лежали двенадцать трупов членов отряда убийц.

Из восемнадцати человек, включая Кисаме, которые пришли сюда, осталось только пятеро. И это лишь потому, что после слияния с Самехадой сила Кисаме превзошла все ожидания. Иначе, возможно, весь этот элитный отряд преследования, служивший самому Ягуре, был бы полностью уничтожен руками этого неприметного старика.

«Я просто следовал принципам деревни», — сказал Кисаме.

Он с силой сжал руки, ломая запястья старейшины, а затем вытащил тонкий меч из своего тела. Отменив слияние с Самехадой, он — обычно такой выносливый — начал тяжело дышать, ослабев.

«Принципы… деревни…» — старейшина, казалось, не замечал исчезновения своих рук. Он стоял на месте, сохраняя позу для удержания меча, его тусклые глаза слегка покраснели.

«Да, принципы Кровавого Тумана, принципы убийства, принципы повиновения. Как ниндзя Скрытого Тумана, меньше всего нам нужны эмоции!» — Кисаме и этот отряд преследования были величайшим достижением эпохи Кровавого Тумана. Четверо выживших ниндзя Тумана вытащили мечи из тела старейшины — кровь хлынула потоком, и старик испустил последний вздох.

Держа Самехаду, Кисаме подошёл к цели своей миссии и уже собирался отрубить голову, чтобы вернуться с ней, когда внезапно заметил, что из закрытых глаз старика текут слёзы.

«Почему?»

Кисаме, человек, который всегда требовал от себя и своих подчинённых быть лишь инструментами, во второй раз в жизни почувствовал растерянность.

«Жалеет ли он о противостоянии Ягуре, или сожалеет о политике Кровавого Тумана, которую установил при основании деревни, или, может быть…»

Рука Кисаме, держащая меч, на мгновение замерла, затем он напряг запястье и без дальнейших колебаний отрубил голову старика.

«Уже слишком поздно. Передо мной лишь один путь».