Часть 427

Глава 427.Привычная мрачная атмосфера окутывала подземный зал святилища. Но по сравнению с холодными, презрительными взглядами соплеменников, Итачи ещё больше не мог выносить их глупость.

Он глубоко вздохнул, наблюдая за Шисуи, который без устали убеждал, не скупясь даже на раскрытие тайны каменной таблички, пытаясь заставить сородичей отказаться от предрассудков и защищать мир с помощью любви. В глубине души Итачи исчезли последние капли сомнения.

«Достаточно, Шисуи», — заговорил Фугаку, останавливая его бесполезные усилия. За исключением двух-трёх представителей клана Учиха, практически все пробудившие Шаринган считали, что следует пролить кровь, чтобы излить накопившееся за десятилетия негодование.

«Почему всё должно зайти так далеко?»

«Хочешь знать, почему мы решились на такой шаг? Ты, ученик Хокаге, прекрасно знаешь всё происходящее».

Видя мучительное выражение лица Шисуи, длинноволосый Учиха Ядзи выступил вперёд, швырнув перед ним стопку фотографий. На снимках были изображены хорошо знакомые Шисуи и Итачи места — различные уголки клана.

Центральная фотография показывала тёмную комнату без окон, где десятки мониторов располагались по стенам в плотном порядке.

Это была картина того, как Анбу Сарутоби Хирузена круглосуточно следили за кланом Учиха.

«С момента нападения Девятихвостого верхушка Конохи повесила на наш клан всю вину. Даже когда четыре года назад, во время Великой войны шиноби, Обито доказал нашу невиновность, Анбу не убрали ни эту комнату, ни отряды, следящие за нами днём и ночью. Шисуи, дело не в том, что мы не хотим мирно сосуществовать с деревней. А в том, что они держат нас за преступников под постоянным надзором».

Произнося эти слова, Ядзи, всегда представлявший радикальное крыло клана, выразил на лице беспрецедентную печаль.

Вот что скрывалось за фасадом первой деревни шиноби и её знатнейшего клана.

Итачи опустил голову. На втором году службы в Корне его привели в эту комнату. Какаши и Якуши Кабуто лично сопровождали его, и он провёл там целый день. Учиха Итачи, агент Анбу, следил за своими соплеменниками целые сутки. С того дня Третий Хокаге стал считать его своим человеком, а не членом клана Учиха.

Хлоп-хлоп-хлоп!

В этот момент Фугаку внезапно хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

«Сегодня я хочу кое-что сказать всем вам».

Глава клана Учиха, стоя спиной к каменной табличке, выглядел чрезвычайно серьёзным. В его голосе, более низком, чем обычно, Итачи услышал зловещие нотки.

Все затаили дыхание, и атмосфера тревоги сгущалась. Итачи даже слышал стук собственного сердца. Он инстинктивно взглянул на Шисуи, который тоже посмотрел в его сторону. В глазах обоих читалась глубокая печаль.

Остановись, отец…

Итачи кричал внутри себя, но в этой обстановке, перед лицом этих фотографий, у него не было права призывать к миру.

Наконец, Фугаку заговорил.

«Титул Хокаге существует давно, но ни один Учиха никогда не был увековечен на скале Хокаге. Мы бесчисленное множество раз верно служили деревне, но что они сделали для нас взамен?»

Никто не ответил. Все Учиха выглядели разгневанными, но каждый из них тщательно запоминал каждое слово Фугаку, эмоции начинали кипеть.