Глава 381.

Глава 381 – Шокированный Итачи.

Ю с большим интересом оглядывался по сторонам, рассматривая окружающее его пространство и бесчисленных клонов Итачи, появившихся вокруг него.

Цукуёми (*или до словно с японского «Читающий Луну») — одно из додзюцу, используемых с помощью Мангекё Шарингана и одно из сильнейших гендзюцу. 

Техника представляет собой «духовный мир и тьму» и тем самым является противоположной стороной материального ниндзюцу Аматерасу. 

Чтобы поймать противника в Цукуёми, тот должен заглянуть в Мангекё Шаринган пользователя. После этого противник внутренне помещается в иллюзорный мир, который контролирует пользователь. 

Там он может причинить противнику сильную физическую и психическую боль, и в случае успеха цель лишается рассудка и получает серьезную психологическую травму.

Будучи крайне одаренным ниндзя, Учиха Итачи владеет Цукуёми на таком уровне, что способен манипулировать восприятием времени жертвы, что ясно было показано в аниме, когда он пытал Хатаке Какаши в иллюзорном мире три дня и три ночи, в то время как в реальном мире прошло лишь несколько секунд.

По словам Итачи, из Цукуёми может вырваться только единокровный обладатель Шарингана, однако это утверждение было слишком абстрактным, поскольку все гендзюцу независимо от их силы имеют один и тот же источник, духовную силу.

Как и другие техники Мангекё Шарингана, Цукуёми после каждого раза приближает пользователя к слепоте.

«Это пространство Цукуёми, в этом мире всё, включая время, пространство, а также чувства, находятся под моим контролем», — сказал Итачи одновременно со всеми своими клонами, он очевидно не знает, что Ю обладает полными знаниями об Цукуёми.

«Ладно, давай не будем говорить о Цукуёми, в моих глазах оно никогда не будет выше гендзюцу Шисиуи», — Ю не хотел зря терять время на бессмысленные разговоры, прервав Итачи, взгляд Ю стал серьезным, когда он продолжил говорить, — «Если я не ошибаюсь, ты явился в Коноху с двумя целями, первое это схватить девятихвостого, верно?»

Итачи не ответил на вопрос Ю но в его глазах промелькнул едва заметный след удивления.