Глава 66

Нин Вэйкай очень удивился, узнав, что корпорация DG стала одним из основных акционеров «Синь Баожи». Ранее господин Чжу совершенно однозначно высказывался насчет того, что не собирается продавать акции компании. Но теперь все изменилось, причем за весьма краткий промежуток времени.

Для него не составило труда понять, как именно это произошло. DG начала скупать акции у мелких и средних акционеров, которые являлись родственниками и друзьями Чжу. У тех, кто помогал господину Чжу построить его корпорацию, тех, кто реально владел долей в «Синь Баожи», но при этом недостаточно большой, чтобы войти в правление или хотя бы в высший эшелон акционеров. Наверняка сейчас все эти люди не могли противостоять слишком уж соблазнительному предложению DG Corporation.

Цк!

Впрочем, именно Чжу Ханьчун и Чжу Ханьчэн привели «Синь Баожи» к этому кризису.

Линь Мо Чэнь, один из представителей корпорации DG, встретился с ними тайно, а уже через несколько дней ему удалось выкупить у них десять процентов акций. В итоге все пришло к тому, что сейчас DG завладела тридцатью процентами акций «Синь Баожи» и фактически стала одним из крупнейших акционеров компании.

Если бы Нин Вэйкая попросили бы высказать об этом свое мнение, он бы ограничился раздраженным «Б*дь!». В конце концов, «Синь Баожи» для братьев Чжу не был плодом их собственного труда. Скорее что-то вроде сводного брата или даже приемного ребенка, которого не жалко будет передать в чужие руки. Нин Вэйкай с легкостью смог бы придумать около сотни причин, по которым эта парочка без угрызений совести рассталась бы со своими акциями.

Во-первых, дело наверняка заключалась в том, что Нин Вэйкай слишком долго руководил «Синь Баожи», и имел просто огромное влияние на ее сотрудников. После него любой руководитель, даже член семьи Чжу, не чувствовал бы себя уверенным. И уж тем более в огромном коллективе, чья лояльность к новому руководителю была, мягко говоря, под сомнением.

Во-вторых, раньше они занимались только недвижимостью и финансами, а про такие традиционные и низкоприбыльные направления деятельности, как производство сумок, имели лишь слабое и поверхностное представление.

Продажа части акций позволила им получить огромную сумму, которую можно было использовать для поддержки других областей бизнеса, тех, в которых они варились прежде. С их точки зрения, наверное, такой шаг позволил бы еще больше укрепить их репутацию в корпорации Чжу. В конце концов, когда Нин Вэйкая оттеснили в сторону, они стали единственными конкурентами на пост председателя.

Ну и в-третьих, Нин Вэйкай не сможет подложить им свинью после того, как «Синь Баожи» будет окончательно продана. Для самого бывшего директора Нина этот аргумент ощущался словно соль на ране. С другой стороны, он вынужден был признать, что на их месте, пожалуй, поступил бы так же.

А сейчас ситуация стала сложной. Господину Чжу принадлежало двадцать процентов. Оба брата продали по пять процентов каждый и, скорее всего, уже очень скоро избавятся от оставшихся двадцати процентов. Еще пятнадцать процентов находились в руках Чжу Ханьюй, и последние пятнадцать процентов остались распределенными среди других мелких акционеров, лояльных Нин Вэйкаю. Впрочем, пока еще вопрос о том, что именно станет главным, контролирующим акционером, оставался открытым.

Что касается Чжу Ханьюй, Нин Вэйкай мог понять, почему его жена до сих пор не продала свои акции. До него дошли слухи о том, что Линь Мо Чэнь общался и с ней, но его предложение было отклонено. Она наивна и неопытна, но в то же время очень упряма. Возможно, женщина не до конца осознавала, насколько важны ее акции, но даже того факта, что они принадлежали семье Чжу, ей хватало для того, чтобы желать их сохранить.

Нин Вэйкай выглянул в окно на безразличное небо, растянувшееся над городом, вздохнул.

Пока он обдумывал сложившуюся ситуацию, раздался стук в дверь и внутрь вошел Юань. Выглядел помощник при этом как-то странно. Его взгляд метнулся в сторону, потом вверх, затем снова к начальнику.

— Директор Нин, мисс Нин здесь.

Нин Вэйкай изумленно выпрямился. В кабинет вошла Чжу Ханьюй, одетая в белый блейзер и сапфирово-синюю юбку.

Они посмотрели друг на друга. Лицо Нин Вэйкая осталось неподвижным, тогда как взгляд женщины выглядел весьма выразительно. Она крепко сжала сумочку, явно нервничая, но взгляда не отвела.

— Юань Цзюнь, мне нужна минута тишины и уединения, — наконец, произнес Вэйкай. Встал и подошел к своей посетительнице с весьма искренней улыбкой на лице. — Почему ты здесь, Ханьюй?

Она впервые пришла к нему на работу после того, как они поженились.

Чжу Ханьюй вдруг опустила голову, словно избегая зрительного контакта с мужем.

— Тебя не было дома три дня. Я здесь, чтобы узнать, в порядке ли ты.

Нин Вэйкай перевел взгляд на ее алебастровую шею, напоминающую драгоценный гладкий нефрит. Он никогда не видел женщину с настолько гладкой и нежной шеей. И хоть сегодня его жена выбрала самый обычный наряд, каждое ее движение, каждый жест и поворот головы демонстрировал ее утонченность и элегантность. Она родилась светской львицей, принцессой. Принцессой, которая жила в башне из слоновой кости, словно в сказке. Принцесса из сна, а не реального мира.

Нин Вэйкай взял ее за руки и подвел к столу. Чжу Ханьюй послушно и молча последовала за ним. Мужчина уселся в свое кресло и потянул ее к себе на колени.

— Это офис, — с заметной неловкостью произнесла Чжу Ханьюй.

— Не волнуйся об этом, — Вэйкай мягко поцеловал ее нежную шею. – Никто не зайдет сюда. Приобретение — огромная сделка, все об этом говорят. Я слишком занят этим вопросом, у меня в прямом смысле слова нет времени даже на то, чтобы заглянуть домой.

Для ее ушей это оправдание звучало фальшиво. Раньше, как бы сильно он ни был занят, он всегда возвращался домой и проводил время с ней. Всегда, когда находился в черте города. Но в ответ Чжу Ханьюй лишь смиренно кивнула и протянула ему сложенный бумажный лист.

— Я… Я пришла сюда, чтобы отдать тебе это.

Нин Вэйкай развернул лист и ошеломленно уставился на печатные строчки.

— Это…

Это была доверенность. Чжу Ханьюй перепоручала ему свои пятнадцать процентов акций «Синь Баожи» и давала мужу разрешение распоряжаться ими от своего имени. Внизу стояла ее печать и подпись, такая же тонкая и элегантная, как она сама.

— Ты понимаешь, что это значит? – серьезно посмотрел на нее Вэйкай. По факту это означало, что он может принять решение, от которого будет зависеть то, кто именно станет контролирующим акционером «Синь Баожи» —  Чжу или новый собственник.

В глазах женщины что-то смутно сверкнуло.

— Это значит… — ответила она неспешно. — Что с твоими акциями «Ша Ин» ты, по крайней мере, сможешь убедиться в том, что «Ша Ин» и остальные бренды находятся в нужных руках. Не так ли?

Нин Вэйкай снова ее поцеловал.

— Да. Спасибо тебе, Ханьюй.

Чжу Ханьюй внезапно расплакалась, ее чувство собственного достоинства оказалось необычайно хрупким. Обняв мужа за шею, она, всхлипывая, произнесла:

— Вэйкай, это не значит, что я на стороне отца и братьев. Я просто не хочу, чтобы ты остался за бортом. Я просто хочу, чтобы все оставалось таким, как прежде…

Нин Вэйкай ощутил, как сжимается его сердце. Крепко обняв жену, он мягко ей улыбнулся.

— Я понимаю…

Но прежде, чем мужчина успел закончить, кто-то постучался в дверь кабинета, и, не дождавшись ответа, резко ее распахнул.

— Господин Нин, я пришла, чтобы сообщить о проделанной работе! – раздался звонкий голос.

Нин Вэйкай и Чжу Ханьюй повернулись к двери. Там стояла молодая и красивая девушка в белой рубашке и офисной юбке. Она замерла на пороге, словно в нерешительности. Увидев обнимающихся мужчину и женщину, она недоуменно моргнула. Юань Цзюнь, появившийся позади, с невозмутимым лицом ее отчитал:

— Лидия, мистер и миссис Нин ведут важный разговор. Выйди немедленно.

И прежде, чем кто-либо успел отреагировать, дверь закрылась, вновь оставь семейную чету наедине.