Глава 156: Лич (1)
Ни одно слово не передаст того зловония, что окутало меня, когда я нырнул в зияющую рану Тартека, разрывая на пути толстые и тонкие кишки, продираясь сквозь это нечестивое месиво.
Кора и кости полностью закрыли мою голову, приглушая запахи и звуки. Шипы и рога вплелись в мой шлем, перекрыли ноздри, зажали уши и сомкнулись на морде, будто намордник. Чувство отвратительное, но необходимое. Дышать я не мог, однако удушье придёт не сразу – минуты спустя, и только потом начнёт ослаблять.
Моё лицо до самой шеи было заключено в многослойный панцирь из костяных лезвий, шипов и рогов, пульсирующих силой Жизни и Природы. Они разрывали всё на моём пути, превращая каждый удар в смертоносный вихрь.
И всё же слух и обоняние работали, как бы я ни пытался их заглушить. Мои чувства слишком обострены — и сейчас это не дар, а проклятие. Предки, смилуйтесь… Этот смрад невыносим.
Сам по себе запах гнили меня не смущал, но порождение нежити источало иную, неестественную, омерзительную вонь. Корни, что пробовали жидкости, к счастью, были лишены вкусовых ощущений — хвала Близнецам-Медведям, — но даже без этого отвратительнее они не могли быть.
К этому прибавлялся сотрясающий тело ужас и хриплые, полные ярости вопли твари, пока я почти полностью погружался в её нутро, словно паразит.
Именно почти.
Огненный холод опалил мою правую лапу. Тяжесть сковала её, ледяные шипы впились в подушечки и меж когтей, пронзили плоть до самых костей, обожгли нервы. Я рванул с силой, не заботясь о новых ранах, но задержка в долю секунды стоила мне свободы.
Два толстых, мясистых отростка — пальцы Тартека, видимо, — сомкнулись, сдавливая меня тисками. Вырваться одним рывком, как прежде, было невозможно.
«Отпусти, гнилое отродье!» – прорычал я про себя, чувствуя, как тварь пытается вытянуть меня наружу, словно занозу.
Но у неё не вышло.
Я упёрся, стиснув зубы, не обращая внимания на боль — она ничто. Даже без биомантии, усиливающей силу, я бы выдержал. Но времени у меня почти не оставалось.
Схватившись за всё вокруг, я двинулся вперёд сквозь этот адский бульон из плоти, оплетая внутренности лозами. Они тянулись к рёбрам, разрезая сухожилия, мышцы, жир и бесчисленные органы, названий которых я не знал и знать не хотел.
Тварь не сдавалась, несмотря на боль от моей магии. Каждая спора — крошечная бомба, каждая искра маны в когтях и шипах — раскалённое железо на живой плоти. Её вой отдавался эхом в кишках, пока снаружи не раздался крик Амменара. Я не разобрал слов сквозь толщу органов, но ярость и страх в его голосе различил легко.
Он добавил ещё льда, сковав пальцы Тартека, державшие мою лапу, утроив хватку. Мы были прочно связаны.