Глава 147

«Я собиралась воспользоваться лазейкой, чтобы захватить власть в графстве, но передумала. Мне надоело любезничать с императорской семьей».

Ранее тем утром Валета решила, что откажется от титула. Что касается причины…

Она опустила взгляд, прикрыв глаза длинными ресницами. Наконец, она сказала: «Стань императором, Милрод. Тебе было так уютно под присмотром отца, как растению в теплице, так что пришло время сыграть ту роль, для которой ты был воспитан. Ты мог бы сказать, что не знал, что происходит, но это недостаточное оправдание».

Ему не разрешалось говорить, что он не знал правды. Роскошь невежества была позволена только обычным гражданам, людям, у которых никогда не было возможности учиться. Дворянину, рожденному править другими людьми, не позволялось прятать голову в песок.

«Твое положение таково, что ты должен знать, ты должен подвергать сомнению то, что происходит вокруг тебя. Ты не можешь поднять руки вверх и сказать, что я не знал. Честно говоря, меня бесит, что ты просто лежишь с закрытыми глазами.» Ее безжалостная критика, казалось, осталась неуслышанной человеком, который, вполне возможно, все еще был без сознания. Она на самом деле начинала злиться, видя, как он просто мирно лежит с закрытыми глазами. Смотреть, как он спит, в такой ужасной ситуации, было неприятно. Он был последним человеком во всей империи, которому на данный момент можно было позволить уклоняться от своих обязанностей.

«Честно говоря, ты мне никогда по-настоящему не нравился с момента нашей первой встречи. Я ненавидела твою уверенность в том, что однажды я смогу стать счастливой, хотя было очевидно, что ты никогда не был несчастлив, пока рос.»

Она знала, что он не был плохим человеком, но это было все, что она могла сказать о нем. Она никогда не смогла бы довериться ему или ожидать от него чего-то большего. Всякий раз, когда она смотрела на него, она могла думать только о том, что они живут в совершенно разных мирах.

«Я ни разу не улыбнулась в твоем присутствии, я никогда не хвалила и не делала комплиментов тебе. Так почему же ты был так уверен, что я счастлива?»

Наконец-то она задала вопрос, который сжигал ее изнутри. Милрод был твердо уверен,в том что она счастлива под опекой графа Дилайта. Вероятно, он верил в это только потому, что сам был счастлив, но мальчик, которому суждено было однажды занять трон, не должен был быть таким слепым. Не все были счастливы, и император должен был уметь понимать чувства своего самого несчастного подданного. “Ты так и не удосужился открыть глаза и узнать правду. Даже сейчас ты все еще пытаешься убежать от этого”. — Валета глубоко вздохнула. Проведя рукой по лицу, она прищелкнула языком. У нее была только одна причина желать увидеть его — уладить все между ними раз и навсегда. «Я хочу сказать только одно. Мы расстаемся. Я надеялась, что ты проснешься и сможешь подготовить документы для расторжения нашей помолвки, но…», — она повернула голову: «Ты настаиваешь на том, чтобы вести себя как трусливый негодяй до самого конца.»

Она медленно выдохнула. Он спрятался за спину императора, как трус, когда признался, используя силу своего отца, чтобы держать ее в своих руках. Теперь он убегал от реальности. Она не испытывала к нему ничего, кроме разочарования.

«Ты не единственный, кто грустит и расстроен. Ты ведешь себя так, будто тебе одному приходилось терпеть, когда весь твой мир рушился вокруг тебя. Ты действительно думаешь, что единственный, кто потерял свою семью? Есть люди, которых кусали и разрывали на части их больные родственники. Тебе не кажется, что они тоже чувствовали себя преданными?». Валета была очень расстроена.

«Ты не хочешь признавать предательство императора. Неважно, насколько сильно ты его боготворил или любил, тебе все равно придется встать и занять трон.»

Милроду пришлось столкнуться с реальностью. Человек, которого он боготворил, тот самый, который вспорол ему живот, ушел. Валета никогда бы не попросила его немедленно встать после того, что он пережил, но спать целый месяц было нелепо.

“Если ты не можешь с этим справиться, тогда проснись, отрекись от престола и отправляйся туда, где никто из нас больше никогда не увидит тебя, Милрод…

Тогда кто-нибудь другой, например, Карлон или герцог Леон, сможет занять трон вместо тебя”, — холодно отрезала Валета.

Пришло время ему расплатиться за то, что он прожил такую счастливую жизнь. Если бы у него действительно не было желания жить, он бы не продержался так долго.

«Если у тебя нет сил для этого, тогда живи. У тебя нет другого выбора. Ты не можешь вечно притворяться спящим.»

Если он еще не угас, то, вероятно, потому, что не хотел умирать.