Часть 45. То, за что стоит бороться

Тав парила в этом восхитительном лимбе между сном и бодрствованием, завернувшись в роскошные простыни гостевой спальни Фэйлен. Кровать под ней была невероятно мягкой, даже слишком, ей казалось, что она тонет в облаках. Она чувствовала, как солнечный свет пробивается сквозь тонкие занавески, согревая кожу, и всё же именно отголоски прошлой ночи удерживали её в этом переходном состоянии.

Воспоминания были ещё свежи, ярки, как вкус прекрасного выдержанного вина на языке. Ночь с Астарионом была… неожиданной. Не только из-за того, что они провели её вместе, но из-за того, как он расслабился. Она до сих пор чувствовала прикосновения его пальцев, лёгкие, как шёпот, но несущие в себе что-то более глубокое, нежное. Его прикосновения не были такими же самоуверенными, как его ухмылки; они были осторожными, почти благоговейными, как будто он запоминал её и наслаждался моментом.

Её губы изогнулись в мягкой улыбке, когда она вспомнила его шёпот между украденными поцелуями. «Я не в силах дождаться, когда полюблю тебя ещё сильнее…» Слова вырвались из него, как тайна, окутанная уязвимостью, и в кои-то веки в его тоне не было ни намёка на сарказм.

Она томно потянулась, перебирая пальцами ткань, которая всё ещё слабо пахла им. Аромат — любопытная смесь старого дерева, бренди и чего-то неоспоримо его — пропитал простыни, словно не желая отпускать воспоминания о прошедшей ночи.

Она позволила себе на мгновение насладиться абсурдностью всего этого… того, как очаровательный, саркастичный вампир заставил её почувствовать себя более значимой, более ценной, чем кто-либо другой. И именно Астарион! Вампир, который овладел искусством держать окружающих на расстоянии с помощью остроумия и ослепительных улыбок.

Он видел её. И не только ту версию, в которой нуждались все остальные, — лидера, воина, того, кто удерживает всё вместе. Нет, помимо этого Астарион видел ту девушку, что до сих пор смеялась над его глупыми шутками и таяла в его объятиях, когда было тяжело.

Она подняла глаза к потолку, разглядывая декоративные детали, которых раньше не замечала. Дело не только в том, что Астарион заставлял её чувствовать себя желанной… он снова помог ей почувствовать себя Тав. Той Тав, у которой были мечты и увлечения, которая не была просто результатом носимого ею бремени.

Пальцы Тав коснулись простыни, ожидая ощутить знакомое тепло тела Астариона. Но ощутила лишь холодную ткань, и сердце её заколотилось. Неожиданная, иррациональная волна паники захлестнула её, когда она открыла глаза, и мягкое утреннее сияние залило комнату золотым светом. Место рядом с ней — где был он — пустовало

Она резко села, и спокойные воспоминания о прошедшей ночи улетучились, а в душе возникло чувство тревоги. Рука снова зашарила по простыням, надеясь найти признаки тепла, его присутствия. Но был холод, такой, будто его не было очень давно. Дыхание сбилось, а в груди образовался ком. Куда он ушёл?

— Астарион? — позвала она сиплым ото сна, но полным страха голосом. Ответа не последовало.

Тав скинула с себя одеяло, с глухим звуком опустив ноги с кровати. Она накинула на себя сорочку, дрожащими руками завязывая шнуровку.

Где он? Он не мог просто так уйти…

Эта мысль эхом отдалась в голове, когда она направилась к двери, ступая босыми ногами по прохладному полу. С каждым шагом сердце билось быстрее, и в нём нарастал глухой страх. Она понимала, что это глупо, ведь он должен был быть где-то поблизости, но подкрадывающееся чувство страха всё сильнее ею овладевало.

Она распахнула дверь, оглядывая полумрак коридора. Ничего. На уши давила тяжёлая, удушливая тишина. Она снова позвала его по имени дрожащим голосом, но на этот раз громче. Но ответом было лишь её собственное эхо.

Что-то было не так. В груди сжалось, и по спине поползло что-то тёмное и жуткое, словно изменился сам воздух. И дело было не только в его отсутствии. Тишина, безмолвие казались ей неправильными. Слишком неправильными.

С гулко бьющимся в груди сердцем Тав вышла из комнаты, быстро двигаясь по коридору. — Астарион! — снова закричала она; её голос отразился от каменных стен, но пустота поглотила слова целиком. Ни ответа, ни знакомого дразнящего тона, ни язвительной колкости, которой обычно он отвечал на её беспокойство.

Казалось, коридор тянулся дольше, чем должен был, стены искривлялись так, что у неё кружилась голова. Пульс участился. Картины на стенах расплывались, а лица на них жутко искажались на периферии зрения. Она потрясла головой, заставляя себя сосредоточиться, дышать, но каждый шаг казался ей тяжелее, медленнее, как будто что-то невидимое тянуло её назад.

Добравшись до лестницы, она скользнула рукой по холодному камню, чтобы удержать равновесие, и дыхание участилось. Лестница спиралью уходила вниз, простираясь в тёмную пустоту.

— Где ты? — едва слышно прошептала она.

Вдруг снизу до неё донёсся едва слышный звук шагов. Сердце запрыгало в груди, на краткий миг вспыхнула надежда.

Может, это он? Может, он просто решил сыграть в какую-то нелепую игру, желая удивить или втянуть её в какую-нибудь шалость? На него это было бы очень похоже.

Однако пока она спускалась по лестнице, воздух становился всё холоднее, тени удлинялись, и надежда начала угасать. Звук шагов ускорился, но звучал как-то не так — слишком быстрый, слишком резкий, словно доносился со всех сторон сразу.

Сердце болезненно билось в груди, горло сжималось, а волоски на затылке вставали дыбом. — Астарион? — снова позвала она, её голос жутким эхом простирался вниз по спиральной лестнице, но поглотившая её тьма казалась бесконечной, голодной. Она ощущала взгляды, наблюдающие за ней, их тяжесть давила на неё, но она не могла никого и ничего разглядеть.

Звуки шагов резко прекратились, оставив после себя лишь оглушительную тишину. И тут раздался тихий, но безошибочный шёпот — её имени.

Он исходил отовсюду сразу, душил её. — Тав… — эхом повторялся он низко и коварно, заползая под кожу.

Она замерла на лестнице, дыхание застыло в горле. Кровь похолодела. Это был не его голос.

Пульс гулко отдавался в ушах, а ожившая тьма словно бурлила вокруг, протягивая невидимые щупальца, чтобы затянуть её в себя. Она чувствовала её, чувствовала, как удушливая тяжесть давит всё сильнее, зажимая её словно в тиски.

— Астарион! — закричала она срывающимся голосом, эхом отдавшимся в бесконечной чёрной бездне внизу. Но ответа не последовало. Лишь тишина.

Дыхание вырывалось из неё рваными вздохами, пока она спускалась всё глубже вниз. Она не знала, куда идёт, но что-то заставляло её, какая-то сила тянула её всё дальше в недра поместья.

Пальцы касались стен, единственного ориентира в черноте, когда она, спотыкаясь, продолжала идти вперёд. Грубый камень царапал кожу, но она почти не обращала на это внимания, слишком сосредоточившись на том, чтобы найти его, чтобы добраться до того кошмара, который её поджидал.

Затем впереди она увидела слабый, мерцающий свет. Он манил к себе, слабо освещая каменные стены, которые смыкались с обеих сторон. У Тав перехватило дыхание, тело напряглось, когда она рванула вперёд, к свету, к концу коридора.

Она вбежала в комнату, и от открывшегося перед ней зрелища сердце её заколотилось в груди.

Приглушённый, дрожащий свет исходил от множества свечей, расставленных по комнате в виде неровного круга. Пламя едва теплилось. А в центре комнаты, окружённый слабым сиянием, стоял Астарион.

Он был босиком, в одних штанах и спиной к ней. Его бледную кожу испещряли свежие шрамы — вырезанные на спине знакомые строки его мучений теперь кровоточили. Ярко-красные ручейки сбегали по коже, раскрашивая её и капая на каменный пол.

Ритуал был безошибочным. Тав уже видела эту сцену… в гробнице, в кошмарах.

— Нет, — в ужасе прошептала она, попытавшись сделать шаг вперёд, но ноги её отяжелели и не слушались. — Астарион?

Он не обернулся, не заметил её присутствия. Он просто неподвижно стоял, со склонённой головой и напряжёнными плечами, будто находился в каком-то жутком трансе.

Тав сделала ещё шаг вперёд и дрожащими пальцами потянулась к нему; разум кричал, что нужно что-то сделать, что угодно, лишь бы разрушить завладевшую им тёмную магию. Взгляд метнулся к символам на полу, тёмным и измазанным кровью… его кровью.

— Астарион! — голос её надломился от страха, когда она переступила порог комнаты.

Это не было реальным. Не могло быть реальным. Она видела этот ритуал в прошлом, но ведь теперь они были свободны. Он был свободен.

И всё же он истекал кровью, попав в этот кошмар, который никак не хотел его отпускать.

Желудок Тав скрутило. В воздухе витал ужас, мерцающие свечи отбрасывали жуткие тени, отчего фигура Астариона казалась почти… потусторонней, словно он ускользал из её рук.

Она сделала ещё шаг, и эхо её шагов поглотила удушающая тишина. Но до того, как она успела до него добраться, его тело обмякло и глухо рухнуло на холодный каменный пол.

Сердце её остановилось.

— Астарион! — задыхаясь, она бросилась к нему и замерла на полушаге.

Когда его тело рухнуло, её взгляду предстало то, что было перед ним, и кровь её похолодела.

Касадор.

Высокий, похожий на хищника повелитель вампиров стоял перед ней, сверкая злобными глазами, словно кот, загнавший мышь в угол. Его губы скривились в улыбке, от которой накатила волна тошноты. Его взгляд скользнул по обмякшей фигуре Астариона, затем с удовлетворением вернулся к ней.

Сердце Тав заколотилось в груди. — Нет… — вырвалось у неё едва слышно.

Астарион… был мёртв.

Она едва могла дышать, а руки затряслись, когда в бессилии замерли над его неподвижным телом. Это не могло быть правдой. Как это случилось? Астарион должен был быть свободен. Они ведь победили Касадора… спаслись от него, так? Как же он оказался здесь?

Сквозь тишину пробился снисходительный голос Касадора. — Думала, что сможешь его спасти? — он негромко хмыкнул, издевательски покачав головой. — Глупышка.

Её мир перевернулся, и от представшего перед ней ужаса она едва не рухнула на колени. Комната словно сомкнулась, её зрение сжалось, когда понимание того, что перед ней предстало безжизненное тело Астариона, окончательно укоренилось в её сознании.

Касадор наклонил голову, расплываясь в зловещей улыбке, а затем… бросился на неё.

—

Тав резко подскочила, раздирая ночную тишину своим криком, остатки кошмара оплетали её, словно удушающие сети. Сердце колотилось в груди от того, что она все ещё находилась в ловушке ужаса той тёмной комнаты: безжизненное тело Астариона лежало перед её глазами, а хищная улыбка Касадора прорезала тени.

Мгновение она никак не могла понять, где находится. Её руки вцепились во влажные от пота простыни, пока она хватала воздух ртом. Её разум метался, пытаясь отделить сон от реальности, ужас от правды.

— Тав!

Сквозь туман паники пробился голос Астариона, пронзая кошмар, как луч света. Она растерянно моргнула, почувствовав на плечах мягкое прикосновение его твёрдых и тёплых рук. Она находилась не в пропитанной кровью ритуальной комнате, а в постели. В гостевых покоях родового поместья Фэйлен. В безопасности.

Она перевела взгляд влево, где с растрёпанными ото сна волосами сидел Астарион и обеспокоенно смотрел на неё. Он протянул руку к её щеке, теплом своего прикосновения возвращая её к реальности.

— Дорогая, всё в порядке, — прошептал он хриплым ото сна голосом, но в котором сквозила мягкая, неоспоримая нежность. В комнате по-прежнему было темно, вдоль стен тянулись тени, но его присутствие напоминало о безопасности посреди затаённого страха.

Снова сбилось дыхание, отголоски ночного кошмара все ещё терзали сознание Тав. Она вцепилась в его руку, словно это было единственное, что привязывало её к реальности, отчаянно желая почувствовать его, узнать, что он реален, жив и рядом с ней. Сердце стало замедляться в такт его спокойному дыханию.

Прижавшись лицом к груди Астариона, она с трудом дышала, пытаясь избавиться от ярких образов, всё ещё запечатлённых в её сознании.

Астарион медленно и успокаивающе гладил её спину, нежно касаясь пальцами кожи. — Тш-ш, любовь моя, — прошептал он, касаясь губами её макушки. — Я здесь.

Тав кивнула, хотя ужас всё ещё оставался, упрямой тенью не желая уходить. Но он был здесь. Это было реально. И пока он обнимал её, у кошмара не было ни шанса.

— Астарион… ты был в крови. Ты упал. А потом… Касадор, — дрожаще прошептала она. В памяти всё ещё стоял ужас: ритуальная комната, Касадор, стоящий над безжизненным телом Астариона.

При упоминании Касадора Астарион напрягся под её прикосновением. Его тело слегка напряглось, привычная лёгкость движений исчезла, как тень в ночи. На мгновение он замолчал, крепче обхватив её руками, как будто это могло как-то сдержать тьму её сна и ту опасность, которую он собой представлял.

Она тоже это чувствовала. Леденящее душу сомнение. Они убили Касадора. Она была там. Они видели его смерть. И всё же… сомнения закрадывались, как разносимый ветром шёпот. Леди Аманиту видели в местах, куда они не могли добраться, она проводила ритуалы, которые были далеко не безобидными. Судя по тому, что они видели, она кого-то вернула. И если она может возвращать других… Тогда что, если она смогла вернуть и его?

Астарион медленно вздохнул. — Этот сон, — спокойно начал он, хоть и с затаённым напряжением, — не более чем кошмар, Тав. Ничего больше.

Он пытался ободрить, пытался списать всё на очередной кошмар, но Тав чувствовала, как в его словах сквозит тревога. Он крепко сжал её пальцы.

Тав подняла голову и встретилась с ним взглядом, нахмурившись от беспокойства. — Но что, если…

— Дорогая, — перебил он, стараясь говорить мягче, хотя в его голосе слышалась серьёзность. — Касадор мёртв. Мы об этом позаботились.

— Но леди Аманита… — Тав осеклась, уставившись на него, и страх в её глазах был настолько сильным, что он едва не дрогнул. — Что, если она его вернула?

При упоминании её имени Астарион сжал челюсти, а его глаза потемнели. На мгновение он замолчал, взгляд его стал отрешённым, словно он пытался побороть в себе эту мысль.

Он моргнул, и выражение его лица на мгновение стало жёстким, а взгляд устремился в затенённые углы комнаты. Затем он решительно, почти инстинктивно, притянул Тав ближе, понизив голос до низкого рокота, который, казалось, заполнил всю тишину вокруг. — Даже если она попытается… даже если Касадор каким-то образом выберется обратно из того ада, в который мы его отправили, он не тронет тебя. Или меня. Я ему не позволю. Больше не позволю.

Тав наклонила голову, пристально наблюдая за ним, пока он говорил. Его челюсть слегка сжалась, а резкость черт лица лишь подчёркивала решимость его слов. В его глазах было что-то свирепое, тёмное и вызывающее. Но в то же время в нём чувствовалась уязвимость и страх, который он пытался скрыть за своей бравадой.

Она ненавидела, что Касадор всё ещё оказывал на него такое влияние, что даже в смерти повелитель вампиров нависал тенью над их жизнями. Она нежно провела рукой по его щеке, вернув его взгляд к себе. Его глаза смягчились, маска ожесточения спала, и он взглянул на неё, по-настоящему увидев.

— Ненавижу этого ублюдка, — прошептала она, прижимаясь к нему ещё теснее и обвивая руками его талию.

— Мы оба, дорогая, — с драматическим вздохом ответил Астарион, закатывая глаза, словно сама мысль об этом его утомляла. — Но есть и хорошая новость: я уже превратил его в кучку пепла. Если кому-то хватит глупости попытаться вернуть его, он будет иметь дело с чем-то больше похожим на решето, чем на повелителя вампиров.

Тав слабо рассмеялась, и её страх понемногу растворился в тепле его объятий. Она слегка отстранилась и встретилась с ним взглядом в приглушённом утреннем свете. — Ты и правда здесь, — прошептала она, скорее себе, чем ему, проведя пальцами вдоль его подбородка.

Взгляд Астариона смягчился, а ухмылка превратилась в нечто более глубокое и искреннее. — Я никуда не уйду, любовь моя. Я с тобой навечно, — он нежно поцеловал её в лоб, задержавшись на мгновение.

Тав длинно, дрожаще вздохнула и снова прильнула к его груди. Кошмар исчезал, призрачный образ Касадора ускользал с каждым вздохом.

— Ты храпела, знаешь? — с ухмылкой заметил он низким, дразнящим голосом.

Тав подняла голову, сузив глаза в ответ на обвинение. — Я не храплю, — притворно возмутилась она.

— А вот и да, любовь моя. Это было похоже на тихое рычание… пусть и очаровательное, но ужасно отвлекающее такого любителя поспать, как я, — он широко ухмыльнулся, вырисовывая пальцами ленивые круги на её спине.

Она закатила глаза и снова прижалась к нему, слегка улыбаясь уголками губ.

Они лежали, погрузившись в такую блаженную тишину, что это было почти подозрительно. В голове Тав, обычно неустанно вынашивающей множество планов и переживаний, наконец-то наступила пауза. Никаких предстоящих сражений, никаких экзистенциальных кризисов, связанных с путешествиями во времени или надвигающейся гибелью — только ритмичное движение груди Астариона рядом с ней. Она с трудом могла в это поверить. В кои-то веки её больше всего волновало не спасение мира или разработка стратегии следующего шага, а ощущение его кожи под пальцами, когда она рассеянно проводила линии по его груди.

Через некоторое время тишину нарушил голос Астариона, теперь более мягкий, но с привычной игривостью. — Тебе что-нибудь нужно, дорогая?

Тав на секунду задумалась, внезапно осознав, как пересохло в горле. — Пить хочется.

Астарион преувеличенно вздохнул и выразительно закатил глаза. — Ах да, вода. Единственное, чего нам не хватает, потому что кое-кто… — он вскинул бровь, — умудрился спугнуть бедную служанку, которая ранее предложила её принести.

Тав фыркнула от этого воспоминания. — Это был ты, а не я! Ты чуть ли не зашипел на неё.

— Да я ничего такого не делал, — сказал Астарион с невинным выражением лица. — Просто посоветовал ей найти себе другое занятие. Мы были… заняты, в конце концов, — он одарил её лукавой ухмылкой.

— Я и не жаловалась, — ухмыльнулась Тав, приподнявшись на локте. — Но теперь у меня пересохло в горле. И кто в этом виноват?

Астарион застонал, сдёргивая с себя простыни. — Ладно, пойду принесу твою драгоценную воду.

Он с неохотой отстранился от неё, перекинул ноги через край кровати и потянулся, прежде чем встать. Он подошёл к брошенным брюкам и демонстративно их натянул.

— Постарайся не слишком затосковать в моё отсутствие, — подмигнул он, направляясь к двери.

— О, переживу, — ответила Тав, с улыбкой глядя ему вслед.

— Я скоро вернусь, любимая. С водой… или, может быть, с вином, если расщедрюсь. — Он усмехнулся в последний раз, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Тав смотрела на закрывшуюся за ним дверь, продолжая нежно улыбаться. Она слышала его удаляющиеся шаги по коридору, его привычную развязную походку можно было распознать даже не видя его.

Она зарылась поглубже в постель, укутавшись в одеяло, словно в кокон. Оставшееся от Астариона тепло сохранилось на простынях, обволакивая её и напоминая, что пока всё в порядке. Она заставляла себя не нервничать. В поместье было полно людей и стражи. Он был в безопасности. Кухня находилась недалеко от гостевых покоев. С ним всё будет в порядке.

Её мысли вернулись к ночи, которую они разделили… его прикосновения, прошёптанные признания. Это всколыхнуло что-то глубоко внутри.

Любовь.

Это слово мелькало на краю её мыслей, поддразнивая её. Она чувствовала, как это слово всплывает, не решаясь признать его, но вместо этого прикусила губу, а её сердце совершило странное сальто в груди.

И тут Тав, подобно подростку, смущённо пискнула и тут же натянула одеяло на голову, как будто от того, что она спрячется, действительность станет менее… насыщенной.

— О, боги, — пробормотала она, наполовину себе, наполовину всей Вселенной. Ощущение было настолько нелепым, зашкаливающим, что она не сдержалась от смеха.

Она была лидером, воином, тем, кто, не дрогнув, сражался с иллитидами, дьяволами и богами. И вот она хихикает в одеяло из-за Астариона.

Вздохнув, она медленно опустила одеяло и уставилась в потолок с мечтательной улыбкой. Любовь. Это слово снова прозвучало в её голове, и на этот раз она не пыталась от него спрятаться.

Какая-то её часть не могла поверить, как далеко они зашли. От их первого неуверенного флирта, полного шуток и подозрений, до этого: лежания в постели с переплетёнными руками, за тихими разговорами в ночи, словно всё остальное не имело значения. Она думала о его прошептанных признаниях, как он обнимал её, словно она была чем-то ценным, за что он бы готов был бороться. От этих мыслей сердце заколотилось так, как она не чувствовала уже, казалось, целую вечность.

Но тут снова нахлынула тень кошмара, заглушив тепло в груди. Воспоминание о Касадоре, стоящем над безжизненным телом Астариона, до сих пор вызывало мурашки по спине. Это было так реально, так ужасающе реально. Она до сих пор слышала тошнотворный удар тела Астариона об пол и безжалостный блеск в глазах Касадора. Этот образ не отпускал её даже сейчас, когда она лежала в безопасности гостевых покоев, вдали от ужасов их прошлого.

Тав, перестань нервничать. Твои кошмары обычно не сбываются. Ты слишком много об этом думаешь, потому что твой мозг не может справиться с таким количеством ёбаного счастья.

Она закрыла глаза, пытаясь избавиться от кошмара, сосредоточиться на ровном биении сердца и успокаивающей тишине комнаты. Но страх не проходил. Что, если это был не просто сон? Что, если Касадор не сгинул? Что, если прошлое Астариона вернулось, дабы преследовать их обоих до конца?