Глава 271

Лун Инь тут же переменился в лице. Взгляды всех присутствующих обратились к источнику звука. Все смотрели на этого молодого человека, который три года назад убил Бога Войны, и который мог лично убить десять тысяч солдат. Став легендой, он спрыгнул вниз, в Бездну Смерти, и вновь вернулся легендой. Хоть и поговаривали, что он до конца своей жизни не сможет восстановить свою силу, никто не считал его обычным человеком.

Е У Ченя ввезли в зал на инвалидном кресле две девочки, на его лице светилась лёгкая улыбка. Когда он достиг середины зала, он махнул рукой, чтобы остановиться, а затем посмотрел прямо на Лун Иня: «У Чень болен и не может поклониться, прошу простить меня»

Хоть он и сказал «прошу простить меня», в его тоне напрочь отсутствовало какое-либо уважение. Он также медленно поднял голову, словно находясь в полусонном состоянии. Все чиновники были ошарашены, видя его пренебрежение.

Лун Инь взглянул на молчащую Тунсинь, чуть ли не взрываясь от ярости, он громко произнёс: «Говори, что хотел сказать!»

Е У Чень наклонился вперёд и опустил глаза. Внезапно он, на глазах у всех присутствующих, зевнул. Люди были шокированы его поведением. Даже лицо Лун Инья слегка исказилось. Спустя какое-то время Е У Чень продолжил: «У Чень пришёл сюда от лица своего отца. Отец болен, так что не смог прийти на сегодняшнее собрание, прошу простить его»

Чиновники подумали, что Е У Ченю не стоило приходить лично, чтобы передать такое сообщение, он мог остаться дома и послать гонца.

Любой, даже самый глупый человек, мог понять, что у Е У Ченя есть иные мотивы прийти сюда, помимо «передачи новости от лица отца». Его высокомерие и апатия также были показаны специально. В этом явно читался скрытый смысл.

Как и ожидалось, Лун Инь потерял терпение, он нахмурился и воскликнул: «Я уже знаю. Теперь можешь уйти. Это зал Тяньлун, так что в следующий раз, когда тебе захочется что-то сказать, не входи без призыва. Теперь уходи!»

Е У Чень не сдвинулся с места, лишь улыбнулся: «Не начинай злиться. Есть ещё кое-что, что я хочу сказать, договорю – и уйду»

«Что ещё?» — ухмыльнулся Лун Инь.

Е У Чень слегка улыбнулся: «У Чень слышал, что у императрицы интрижка со старшим сыном семьи Линь, Линь Сяо. Могу я узнать, это правда?»

Бомба была сброшена. Все чуть ли не потеряли сознание, когда он это произнёс. Перед императором, перед всеми, Е У Чень открыто вскрыл рану Лун Иня, словно нанеся ему публичную пощёчину.

Лица Лун Иня и Линь Чжаня мгновенно побледнели, тем не менее, Е У Чень продолжал улыбаться: «Если император не отрицает, значит, это и правда так. Что ж… как шокирующе, должно быть, неприятно чувствовать себя обманутым, я прав?»