Глава 277

Линь Чжань и Линь Куан одновременно широко распахнули глаза и чуть не упали. Лицо Линь Чжаня становилось всё бледнее и бледнее, он беспомощно осел на пол. Он знал, что как бы ни оправдывался, он никогда не сможет объясниться перед императором. Он даже начал сомневаться, не был ли это и впрямь он сам, кто всё это сделал.

«Невозможно… это невозможно…» — прошептал Линь Куан, после чего горько произнёс: «Чжань-эр, как ты… как ты мог сделать такое?!»

Даже Линь Куан начал думать, что это совершил Линь Чжань.

«Линь Чжань, тебе есть, что ещё сказать?» — Лун Инь был в ярости.

Линь Чжань закричал, его глаза потухли, он не мог вымолвить ни слова. Что ещё он мог сказать? Существовало столько доказательств против него. Даже если бы он стоял тут и объяснял весь день напролёт, это было бы бесполезно.

«Войдите! Бросьте Линь Чжаня в тюрьму в подвале. Пусть дожидается своей участи!»

Линь Куан внезапно упал на колени перед Линь Чжанем и начал умолять: «Ваше Величество… мой сын слишком рвался спасти Линь Сяо, поэтому он совершил такую ошибку. Пожалуйста, простите его… пожалуйста! Я только что потерял Сяо-эра, я не могу потерять ещё и сына… пожалуйста, примите во внимание нашу преданность вам всё это время и сделайте исключение…»

«Что? Слишком рвался спасти своего сына? Ты думаешь, я правда хотел убить Линь Сяо? Как ты можешь видеть, Линь Чжань вновь и вновь хотел меня предать, он так много лгал. Как ты можешь просить меня… ладно, я не убью его, но что с ним делать, решать мне»

В течение трёх дней с тех пор, как Е У Чень вернулся в город Тяньлун, в семье Линь произошла такая катастрофа. Линь Куан хотел разразиться слезами, но у него больше не было слёз. Он просто спрашивал себя, что же он сделал не так в своей прошлой жизни.

Наступила поздняя ночь.

Е У Чень всё ещё не уснул. Он сидел на своей кровати, прикрыв глаза. Справа от него Нин Сюэ была укрыта тонким слоем одеяла, на ней была милая белая пижама. Она крепко спала. Слева от него Тунсинь держалась за ноги Е У Ченя, она спала так же крепко, как и Нин Сюэ. Из-за её слюней его штаны намокли.

В темноте кто-то внезапно открыл плотно закрытую дверь, внутрь вошла смутная фигура. Тунсинь тут же распахнула свои глаза.

«Тунсинь, оставь её» — сказал Е У Чень, он смотрел на приближавшуюся к ним фигуру.

«Похоже, ты знал, что я приду»

Когда фигура приблизилась, вместе с ней послышался и приятный аромат. Звук её голоса был мягким и сладким, словно тёплый, успокаивающий ветерок. Даже в темноте можно было сказать, что это прекрасная леди, облачённая в тонкое голубое платье, её лицо было скрыто под вуалью. Хоть Е У Чень и не мог разглядеть её лица, она обладала эфемерной аурой, как Янь Цзымэн тогда, только она выглядела гораздо более элегантной и зрелой. Кроме того, с вуалью она выглядела более таинственно, заставляя людей желать увидеть её лицо.