Глава 53

Светлое лицо Лукреции, похожее на скульптуру, вспыхнуло, когда отовсюду начали раздаваться смешки и кашель. Сказать честно, я была поражена, что она едва ли не первая спешит отрубить руку собственному племяннику. А ведь раньше она пыталась играть роль любящей тётушки. К сожалению, реальность светского общества такова, что даже родственники готовы перегрызть друг другу глотки и это очень удручает.

— В любом случае какой смысл обсуждать спал ли мой брат с такой женщиной, как вы?

— Я сочту ваши слова за комплемент, леди Лукреция. А теперь пусть мой свидетель даст показания.

Я снова повернулась к императору, который смотрел на меня со странным выражением лица. Было такое чувство, словно он видел не меня, а кого-то другого.

— Леди Нойванштайн… как думаете, покойный мог бы принять данный вопрос во внимание прямо сейчас?

Прости, Йоханнес, но, думаю, ты поймешь, что дети, которых ты мне доверил, дороже теплых воспоминаний о тебе.

Никогда не думала, что уйду в отставку вот так вот…

Что произойдет, когда я сойду со своего пьедестала? Сколько людей сделают меня своей мишенью? Выживу ли я? Впрочем, уже неважно.

— В этом нет сомнений, тем более, когда доказательства уже подготовлены. Как только они будут обнародованы, я больше не буду маркизой Сури фон Нойванштайн, а вернусь к своей фамилии Эйхоффер. Таким образом, все права и обязанности перейдут к Джереми фон Нойванштайну, который сидит на месте ответчика. Тогда он сможет потребовать дуэль чести, который прописан в законе «О чести рода».

Любой рыцарь дома Нойванштайн был бы счастлив сразиться на дуэли. Я наблюдала за ними десять лет, они наверняка отдали бы жизнь за своего молодого господина.

Искоса глянув на леди, стоявшую рядом со мной, я повернулась к затихшей аудитории. С каждым мгновеньем ситуация все больше походила на комедийную постановку о распаде семьи.

Закон «О чести рода» занимает очень важное положение среди аристократов. Поскольку это была контрмера, призванная защитить глав знати от тирании императорской власти. После принятия этого закона, фракции начали распадаться, становясь обычными аристократами. Поэтому никто не осмелился бы выступить против дуэли чести.

Какова бы ни была причина нападения Джереми на наследного принца, это больше не имело бы значения для аристократов, которые действовали исключительно в своих интересах. Расклад сил поменялся, и теперь главным было то, что упрямый и честный мальчишка, который осмелился напасть на наследного принца, после моих показаний станет маркизом Нойванштайн.

— Знаете, господа присяжные, суд окончен.

Я посмотрела на императрицу Елизавету, ожидая увидеть убийственный взгляд, как у Лукреции, но, на удивление, она не смотрела на меня со злобой. По ее глазам было трудно что-либо прочесть, они казались пустыми и отстраненными.

Отчего-то мне стало ее жаль.

Ее переживания были понятны. Она всю жизнь прожила в тени покойной императрицы, которую император очень любил. Его величество даже заботился о Теобальде больше, чем о сыне императрицы Елизаветы. Личная жизнь императора была весьма хаотична.

Как долго длилось это гробовое молчание?

Тишину прервала сама императрица, поставив точку в этом деле. Она с достоинством поднялась, взмахнув темно-красным платьем, под стать ее развевающимся темно-рыжим волоса, и обратилась к императору, который все это время смотрел на меня: