Глава 26

Когда начало казаться, что ситуация хуже некуда, начался дождь, из-за чего Джеймса накрыла паника, затмевающая все остальные чувства. Именно подобные ситуации выбивали из колеи, когда он ощущал свою беспомощность, не понимая как помочь близким. Сейчас, он смотрел на Ренату, которая так и не пришла в себя после приступа гемофобии , накрывшим ее в самый неподходящий момент. Ему даже в голову не пришло, что будет потенциальный риск вида крови на матче, хотя видел множество подобных сцен, когда был игроком.

Удар от бладжера был достаточно жестким, и будучи самопровозглашенным экспертом, Джеймс должен был предвидеть что-то подобное. По крайней мере, должен был предупредить Ренату, что она может стать свидетелем пролитой крови. Это был спорт, который предполагал, что Загонщики изо всех сил будут стараться сбить оппонентов с метлы, надеясь повысить шансы своей команды на победу. Понимая, что он был слишком взволнован идеей посещения матча, совсем не подумал о возможных последствиях.

Именно из-за этого начались все проблемы, в этом заключалась причина, по которой он потерял Лили. Он мог так загореться идеей или событием, что начисто забывал продумать все до мелочей. Когда он мысленно возвращался к ситуации с Лили, понял, что мог связаться с Дамблдором множеством других способов, а не уходить из дома. Он оставил свою семью без защиты, открытыми для ужасов, которые произошли той роковой ночью, и его даже не было рядом.

Теперь Рената, он должен был помнить про ее фобию, как никак, она всегда продумывает свои действия, чтобы в доме все шло как надо. Он не подумал предупредить ее, даже когда она лежала у него на руках, ощутил беспомощность, не зная, что делать. Люди вокруг, включая Ремуса, старались перепробовать все, но ничего не получалось. Никто не знал, что происходило в его голове, но могли прочитать по лицу.

Просто взглянув на то, как он держит тело Ренаты, также, как когда-то держал тело Лили, обнаружив ее на полу, после того, как Северус покинул дом. Он старался не думать об этом, ведь Рената не была мертва, просто была без сознания, но он молился, чтобы она очнулась как можно раньше. Мысленно возвращаясь к причинам, почему родители Ренаты, а точнее, ее мать не позволяла посещать матчи по Квиддичу, он начал думать, что неверно трактовал причины запрета.

Он нарисовал их портрет, представляя помешанными на контроле, но возможно, не понимал, что они старались защитить свою дочь. Наверное, они предвидели, что такая ситуация может произойти, так что запретили ходить на игры, опасаясь за её здоровье. К счастью, он не озвучил свои мысли вслух, потому что в таком случае, выглядел бы как полный засранец.

Хотя, пока Джеймс думал, что почти докопался до сути, возможно, он был недалеко от правды. Правды, которой не знала сама Рената, пусть это и касалось ее собственной жизни.

***

Несмотря на то, что Рената не очнулась на трибунах, не внимала зову Джеймса, который звал ее имя, она не погрузилась во тьму, которая обычно приходит с обмороком. Вместо этого, как только её тело упало со скамьи, она обнаружила себя сидящей в до боли знакомом классе. Проблема заключалась в том, что сама по себе классная комната была не той, которую многие могли бы ассоциировать со школой, а той, которая находилась в доме родителей. Она могла это понять по примечательным стенам, выкрашенным в песочный цвет, на которых красовались надписи заклинаний, либо учебные записи. Комната была уставлена горами всевозможных книг, ни одна из которых не несла иной цели, кроме как обучающей.

В комнате не было окон, и Рената четко помнила, что вид из окна сильно отвлекал от процесса обучения. Освещали комнату различного рода фонари, и камин, который в холодные времена всегда служил источником тепла. В центре комнаты, были расположены две парты, с которыми Рената была очень хорошо знакома. Именно здесь она и Адельмо проводили дни летних каникул, за учебой и работой. Преподаватель менялся в течении дней, в зависимости от расписания матери и отца. Обычно, в роли учителя ежедневно выступала мать, и также в течении дня она была рядом, чтобы ответить на вопросы.

Невозможно сосчитать сколько раз мать говорила им, что за лето студенты становятся ленивыми и по возвращении в школу, забывают практически весь материал, который выучили за год. Она не хотела этого для Адельмо и Ренаты, она хотела, чтобы они привыкли к школьной атмосфере, хотела, чтобы они были лучше. Однако, стоя в классной комнате, несмотря на горящий камин, Рената внезапно почувствовала леденящий душу холод.

Услышав звук шагов, приближающихся к двери, она повернула голову, обнаружив входящую в комнату мать.

— Рената! Адельмо!

Рената наблюдала за тем, как женщина зашла внутрь, осматриваясь, прежде чем ее губы сжались в тонкую линию, не обнаружив детей в комнате. Рената вспомнила, что они с Адельмо частенько сбегали играть, и это вызывало разочарование у родителей. Они хотели, чтобы их дети стали успешными, но иногда Рената и Адельмо не могли устоять от искушения поиграть. Это казалось естественным, когда они были детьми, но в их доме, это не принималось за норму поведения.

Очень часто, родители уверяли их в том, что они не обычные дети, они были исключительными, что им предназначено достичь высот, невиданных другим. Но чтобы добиться этого, они должны быть преданными делу, несмотря на юный возраст и соблазны. Отклонения от пути означали, что они не станут успешными, и к сожалению, Рената наивно внушила себе, что слишком часто сбивалась с пути, и именно по этой причине упустила шанс стать Мракоборцем.

Слушая, как мама зовет их по имени, она почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, и мурашки пробежали по коже. Ее мать не выглядела довольной, скорее невероятно раздраженной, особенно когда услышала топот ног молодых Адельмо и Ренаты, которые бежали в класс, их смех эхом разносился по коридорам.

Пока Рената наблюдала за младшей версией себя и Адельмо, появившихся в дверном проеме, она увидела, как улыбки мгновенно стерлись с их лиц, когда они начали извиняться. Желудок скрутило от страха, написанного на юных лицах, потому что Рената знала, что они вляпались в неприятности, убежав, когда должны были работать. Смотря за тем, как мать сделала шаг вперед, отчитывая детей, Ренату неожиданно ослепила яркая вспышка белого света, заставившая её завизжать. Вдобавок ко всему, за вспышкой последовала пронзительная головная боль, и она закричала в агонии.

Руки вцепились в голову, пока она отходила назад, думая, что это поможет остановить боль. Конечно, это не сработало. Избавиться от боли помогло лишь то, что она проснулась, заставив себя открыть глаза, и теперь она обнаружила, что находится не в классной комнате или трибунах на матче, а в больнице.

***

— О, нет, — простонала она, заметив Целителя, направляющего к ней. Возможно, это было не той реакцией, которую ожидал Целитель, учитывая то, что помог ей после случившегося.

— Итак, — начал он, немного обиженным тоном, — я думал, что Вы будете рады увидеть меня, как большинство людей.