Глава 68. Финал

Андерс вышел из финальной схватки с Корифеем, отделавшись лишь незначительными травмами. Единственная затяжная боль была вызвана якорем, который до сих пор время от времени мерцал на его ладони. Но большую часть вечера магу удавалось не обращать на это внимания, наслаждаясь праздником, который устроили после их возвращения в Скайхолд. Он прогуливался меж празднующих с бокалом вина в руке и, наверное, довольно глупой ухмылкой на лице. Вино помогало. Праздничное настроение, охватившее Инквизицию, побудило всех демонстрировать немного детское поведение: от души смеяться, танцевать и вести себя так, словно окончание битвы с Корифеем освободило их от всех обязанностей.

Лишь несколько вещей омрачало настроение Инквизитора. Одна из них − странный разговор с Соласом в конце битвы, после которого тот словно растворился. Другой же было неприятное ощущение завершенности всего происходящего. Андерс старался не обращать внимания ни на одну из этих причин, делая каждый раз глоток вина, когда это чувство подкрадывалась к нему. Однако, к концу вечера, когда эйфория от победы начала угасать, он обнаружил, что его все больше охватывает горечь.

Война закончилась, задача Инквизиции выполнена. И несмотря на заверения Лелианы, что дипломатия и политика займут их еще на долгие месяцы, если не годы, он не мог поверить, что победа над Корифеем ничего не изменит. Тем, кто в свое время обещал им помощь в битве, после завершения этой миссии предстояло покинуть Скайхолд, и даже те, кто обещал задержаться надолго, в конце концов, тоже уйдут. У Дориана были дела на родине, у Сэры − работа в качестве Красной Дженни, а Вивьен без колебаний вернется на свое место при Орлесианском дворе. Блэкволл собирался стать Серым Стражем, а у Железного Быка и его команды были другие контракты.

Советники Инквизиции тоже должны были в какой-то момент двинуться дальше. У Жозефины были семейные обязательства, а Лелиана являлась кандидатом на пост Верховной Жрицы. Даже у Каллена и Кассандры, похоже, были свои планы, которыми они не хотели делиться. Андерс подозревал, что это связано с их планами по возрождению одного или обоих своих Орденов, и ему заранее не нравилась предстоящая совместная работа командира и Искательницы, связанная с восстановлением контроля над магами. Они были правы. Андерс, не разделяя их убеждений, все же чувствовал досаду от того, что они считают нужным скрывать от него свои планы. Независимо от того, что задумали эти двое, он не сомневался, что выполнение задачи уведет их далеко от Скайхолда.

А Варрик… К горлу Андерса подступил ком, и он обвел взглядом толпу, пока не обнаружил гнома, сидящего на своем обычном месте у камина и играющего с группой солдат в “Порочную добродетель”. Как долго Варрик останется здесь теперь, когда битва выиграна? На самом деле гном вообще не собирался покидать Киркволл и, вероятно, все еще был бы там сейчас, если бы Кассандра не притащила его в Орлей. А с учетом того, что Варрик вложил в восстановление города-государства и деньги, и влияние, его наверняка скоро сделают виконтом. Тогда он будет обязан вернуться и остаться насовсем. Эта мысль повергла Андерса в панику. После всего, что им пришлось пережить, он с трудом представлял свою жизнь без Варрика.

Но общие цели, которые их объединяли, были достигнуты, и в их отсутствие Инквизиция начнет распадаться. Маг понимал, что размышлять о гибели организации, спасшей мир, так скоро после победы − нелепо, но он с самого начала чувствовал себя в Инквизиции чужаком. Он не мог себе представить, что теперь, после окончания войны, превратится в какого-нибудь политического деятеля, который будет пытаться решать мировые проблемы в мучительно медленном бюрократическом темпе. От одной этой мысли у него в груди поднималась волна паники, а вместе с ней и знакомый зуд, зовущий убежать, пока все не стало еще сложнее. Смешно думать о политике как о чем-то сложном после всего, что Андерс уже пережил, но, в конце концов, он всегда предпочитал действия диалогу.

Инквизитор удалился в свою башню, когда вечеринка начала окончательно затихать, прихватив с собой недопитую бутылку вина и надеясь, что до позднего вечера его никто не будет искать. Ему нужно было время подумать.

Что ему делать, если он решит покинуть Инквизицию? Куда идти? Лелиана полагала, что теперь, когда Корифей побежден раз и навсегда, дворяне со всего Тедаса захотят стать его лучшими друзьями. Андерс в этом сомневался. Если они и будут добиваться его внимания, то только из-за статуса и силы Инквизиции. А без этой поддержки никто не стал бы долго выносить его присутствие. Да и врагов у него в этом мире осталось предостаточно; люди все еще жаждали мести за то, что он совершил в Киркволле. Получается у него был выбор либо продолжать укрываться за спиной Инквизиции, пока она окончательно не рухнет, либо найти место, где можно спрятаться и заново обрести себя. Оба варианта подразумевали одиночество.

Отпив прямо из бутылки, Андерс уселся на балконе и уставился на звезды, недоумевая, как ему удалось превратить столь радостное событие в нечто удручающее.

− Я и вправду умудряюсь все испортить, − пробормотал он с самоуничижительным смешком.

И был крайне удивлен, когда услышал ответ.

− Как ты думаешь, почему?

Взглянув на гнома, стоявшего в дверях, Андерс вдруг вспомнил их разговор в саду, прерванный, когда в небе вновь открылся пролом. Он с тревогой подумал, не пришел ли Варрик, чтобы закончить тот разговор. Почти всю дорогу до Скайхолда гном был странно отстранен, хмурился с выражением напряженной сосредоточенности, словно мучительно обдумывал какое-то решение. Неужели друг уже начал планировать свой отъезд? Или его беспокоило что-то другое?

− Я не слышал, как ты вошел, − сказал Андерс, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, Варрик пожал плечами.

− Я увидел, как ты плетешься по коридору с бутылкой в руке, и подумал, что лучше проследить, чтобы ты не упал с лестницы и не сломал себе шею. Это была бы такая нелепая смерть.

Андерс хмыкнул. Протянув бутылку, он спросил:

− Хочешь?

Слегка прищурившись, Варрик бросил на бутылку оценивающий взгляд и спросил:

− Зависит от обстоятельств. Сколько ты уже успел выпить?

Улыбаясь, Андерс ответил:

− Наверное, много. Я не планировал делиться.

Пожав плечами, Варрик все равно взял бутылку и сделал глоток, прежде чем вернуть ее обратно.

− Как ты можешь связно говорить после такого количества вина? − поинтересовался он. Вопрос скорее был риторическим, но Андерс все равно ответил.

− Серый Страж…

− Выносливее других, − закончил Варрик. − Да. Жаль, что это не помогает при психологических проблемах.

Обиженно поморщившись, Андерс спросил:

− Что ты хочешь этим сказать?

− Твоя главная проблема в том, что ты слишком много думаешь, − поджав губы, гном окинул мага оценивающим взглядом. − Почему ты решил, что все испортил?

Андерс отпил еще из бутылки, чтобы скрыть свою реакцию.

− Я так не решил, − сказал он, придя в себя. − Но ты прав, я на самом деле слишком много думаю.

− О чем?

− Неважно.

− Блондинчик, − резко сказал Варрик, приседая рядом с магом и вырывая у него из рук бутылку, чтобы тот не мог продолжать прятаться за ней. Его взгляд был полон такого сострадания и заботы, что на него было больно смотреть.

Отведя глаза, Андерс прошептал:

− О будущем.

− Задница Андрасте, ты что − вообще не умеешь ничему радоваться? Сегодня весь замок счастлив и празднует победу, а ты не можешь насладиться настоящим в течение хотя бы пары часов, не беспокоясь о том, что будет дальше?

− Вот именно, − грустно сказал маг, вскидывая руку вверх. − Поэтому я и сказал, что все испортил.

− Значит, ты ошибся, − Варрик подогнул под себя ноги и опустился на пол. − Хочешь поговорить об этом?

Прислонившись затылком к стене, Андерс твердо ответил:

− Нет.

− Хорошо. Тогда поговорим о чем-нибудь другом. Как думаешь, что происходит между Кудряшом и Искательницей? Что-то ведь происходит, верно?

− Ты тоже это заметил?

− Блондинчик, я все замечаю, − отпив еще вина, Варрик передал бутылку обратно. − Я имею в виду, что эти двое были королем и королевой фан-клуба “Влюблен в своего босса”, а теперь обмениваются секретами и страстными взглядами друг с другом.

Андерс, пораженный таким подходом Варрика к ситуации, обдумал эту новую информацию. Он догадывался, что эта парочка что-то замышляет, но не замечал между ними никакого романтического напряжения. Затем маг обратил внимание на то, что Варрик сказал перед этим. Прищурившись, он уточнил:

− В этом фан-клубе “босс” − это я?

− Конечно, − ответил Варрик, слегка взмахнув рукой. − Мы уже давно установили, что ты им обоим нравишься.

− Установили? − со скепсисом в голосе произнес Андерс, но тут он припомнил разговор на кухне на следующее утро после излечения Каллена от лириума, а также разговор после их игры в “Порочную добродетель”. − Варрик, почему мы так много времени тратим на разговоры о моей возможной личной жизни? Ты так беспокоишься, что я останусь один?

Варрик замолчал, на его лице появилось странное выражение. Но затем он снова расплылся в дразнящей улыбке, как будто этого момента никогда не было.