Глава 179

Подул ветер. Освежающий аромат смешался с кровавым запахом, который до сих пор наполнял все вокруг. Что это за запах? Монстр огляделся и увидел что-то красное, несущийся к нему.

Кровь? Нет. Он не был темно-красным и липким. Пасть монстра широко раскрылась, когда он понял, что это за красные штуки, приближающиеся к нему, будто на пути ветра были следы.

— … Смолевка?*

(*п.п. Серена = смолевка)

Цветок, словно сорняк, широко распространенный по всему Рамедесу. Монстр теперь понял, что это за запах. Это был запах смолевки. Настолько слабый, что его трудно почувствовать.

— Почему это…

Глядя на цветки, монстр вспомнил убитую им девушку, у которой было то же имя, что и у цветка. Игрушка, которая потеряла даже ту слабую божественность, которой обладала, и умерла напрасно.

Вырастали не только цветки Серены. Из-под земли вылезли ветки, стебли и бутоны, залитые кровью. Они быстро покрывали загрязненную землю. При этом кровь, созданная монстром, постепенно исчезала. Монстр понял, чья это сила. Это была сила, о которой он так сильно мечтал.

Теперь воздух был наполнен свежим запахом леса. Шелест листьев деревьев на ветру приятно звенел, словно приветствуя всех здесь. Вскоре вся жизнь склонилась. Это был жест благоговения перед великим существом.

Послышались легкие шаги в мире, где все стихло. Звук заставил монстра отступить на шаг, а Лаклан, наоброт, пополз на звук.

— Диртес…

— Диртес…

Монстр и Лаклан одновременно назвали имя богини. В одном голосе звучал глубокий страх, в другом блаженство.

Монстр испугался приближающегося.

— Нет…

«Нет. Божественность, которую я чувствую, это Диртес, но этот вид…»

Холодный взгляд богини обратился к монстру. В этот момент монстр был подброшен далеко в воздух, будто его ударил кулак гиганта. Со звуком ломающихся костей челюстная кость, которая была смещена, выпячивалась и стучала.

Но было что-то, что сводило монстра с ума больше, чем боль. Монстр посмотрел на богиню, которая отвернулась от него, будто он не был достоин даже ее взгляда.

Нет. Невозможно.

Гнев бушевал. Богиня восстановила свою первоначальную форму, отказавшись от всех форм, которые монстр навязывал ей тысячи лет.

Диртес. Он ничего не видел и не слышал ни единого голоса, но Лаклан знал. Это она. Это спокойствие можно было ощутить только рядом с Диртес.

— Где… Где ты…

Он, который шарил руками рядом с собой, перестал двигаться. Он вспомнил слова монстра. Фигура, залитая кровью, говорила, что он возжелает богиню. Сейчас его отражение в крови ничем не отличалось от того монстра.

На мгновение забытое осознание переполнило его.

Я как тот монстр.

Лаклан закусил губу. Он вспомнил все, что он делал с ней. И все еще надеялся на нее после всего.

Шорох прекратился. Лаклан присел на корточки. Наверное, все грязное тело было забрызгано кровью. Он беспокоился о том, что произойдет, если она наступит на него. Он вдруг почувствовал, как что-то грубое и твердое ласкает его лицо теплой энергией.

Это было похоже на ветку дерева. Но Лаклан ощутил знакомое движение.