Глава 4

Гарри попытался открыть глаза, но яркий свет лампы у кровати был слишком сильным, чтобы заставить его снова закрыть их.

— Гарри?

— Ты это слышал? — спросил он шепотом.

— Гарри! Ты в порядке?

— Кто-то…ее голос. — снова пробормотал Гарри.

— О чем ты говоришь? Гермиона ничего не сказала.

Узнав их голоса, Гарри быстро поднял глаза и увидел двух своих лучших друзей. Оба с озадаченными и озабоченными лицами. Выражения, которые он хорошо знал за эти годы.

— Ты в порядке, приятель? — спросил Рон, положив руку на плечо Гарри.

Внезапно его охватило чувство облегчения. Он вернулся к своим друзьям. Впервые за все лето его охватило необъяснимое чувство комфорта. Гермиона, не дожидаясь ни секунды, обняла его.

— Я в порядке, Гермиона. — пробормотал Гарри. — Правда.

— Мы так волновались. — сказала Гермиона прежде, чем отпустить его.

Гарри оглядел комнату, и его снова охватила острая боль. Однако она исходила не из головы, а из груди. Потому что он знал эту комнату, эту спальню.

— Мы снова на площади Гриммо? — спросил Гарри.

— Да. — Гермиона быстро заговорила, — Мы с Роном только час назад вернулись из Норы.

— Римус предупредил нас всех, когда ты…упал. Он сказал, что лучше всего приехать сюда.

— Упал? — спросил Гарри.

— Он сказал, что ты просто побледнел и полностью потерял сознание, когда использовал портал. — обеспокоенно спросила Гермиона. — Что ты видел, Гарри? — спросила она довольно тихо.

— Я ничего не видел. — прямо сказал им Гарри.

— Давай, дружище, расскажи нам, — пожал плечами Рон.

— Я не это имел в виду, — быстро проговорил Гарри. — Я действительно ничего не видел, но мой шрам горел. Потом я услышал голос, кажется, женский.

— Жутко.

— Все потемнело, и тут я услышал ее голос. Она окликнула меня…как будто в беде. Она сказала…Я был ее единственной надеждой.

— Как с дементорами на третьем курсе? — спросил Рон с озадаченной ухмылкой, приклеенной к его лицу. — Когда ты услышал свою маму?

— Но это была не моя мама. Этот голос был другим…моложе. — Гарри медленно сел. — Я не могу…я не могу объяснить это, но ее голос, то, как она произнесла мое имя. — покачав головой, Гарри вздохнул, даже сейчас, когда ее голос звенел у него в ушах, он не мог описать это.

— А ты как думаешь…ты думаешь, это как-то связано с Сам-Знаешь-Кем? — неуверенно пробормотал Рон.

— Не знаю…может быть. — Гарри задумался над комментарием Рона.

Может быть, это было как-то связано с Волан-де-Мортом…но это было не так. Он не чувствовал себя неправильным или темным…он чувствовал…он чувствовал себя сильным…он чувствовал себя хорошо. Гарри взглянул на своих друзей, их карие и голубые глаза смотрели на него с любопытством. Он был рад, что они снова вместе. Он ждал этого момента все лето и теперь, когда он настал, не знал, что сказать и с чего начать.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — Гарри перевел взгляд с одного на другого. — Речь идет о том… что произошло в Министерстве.

— Ладно. — Гермиона подвинулась на краешке кровати и посмотрела на Рона, который только кивнул.

— Я знаю.…Я знаю, что сказано в пророчестве, — выпалил Гарри так быстро, как только мог.

— Я думала…оно было разрушено. — ответила Гермиона.

— Да, разбилось вдребезги. — вставил Рон.

— Да, но пророчество было впервые поведано Дамблдору профессором Трелони. Он показал мне свое воспоминание в своем Омуте Памяти, — начал Гарри.

— Что…что она сказала? — глаза Гермионы расширились.

— Много причудливых слов, но в основном… — Гарри вздохнул, прежде чем продолжить, — Ни один из нас не может жить, пока жив другой.

Прошло несколько мгновений, прежде чем было произнесено хоть одно слово. Гермиона не сводила глаз с Гарри. Взгляд Рона был прикован к полу.

— Но…но ты должен … — Гермиона не смогла закончить фразу.

— Черт возьми. — Рон провел рукой по лицу, словно все еще пребывая в шоке. — Я имею в виду…Наверное, я не удивлен, но … все равно … это тяжело.

— Да, тяжело. — пробормотал Гарри, поправляя очки.

— Этим летом все газеты писали о том, что ты Избранный. Наверное, они все-таки были правы. — добавил Рон.

— Но не в том смысле, как они думают. Они знают только обрывки пророчества. Именно из-за того, что Волан-де-Морт выбрал меня вместо Невилла Лонгботтома, погибли мои родители. Это причина всего.

— Невилла? — воскликнул Рон.

— Да, пророчество предназначалось мальчику, родившемуся в июле, чьи родители трижды бросили ему вызов. Это мог быть только я или Невилл. Волан-де-Морт выбрал меня, пометил.

— Как…как…что… ты в порядке? — слова Гермионы наконец сформулировались.

— Ну, ты знаешь…просто персик. — лицо Гарри медленно расплылось в улыбке. — Я провел лето, пытаясь … обмозговать все это. Я просто подумал…Я хочу сказать, что хотел, чтобы вы оба знали. Это должно остаться между нами. Только Дамблдор и я … теперь и вы оба знаете всю правду.

— Конечно. — Гермиона заговорила за них обоих.

Дверь громко скрипнула, и, словно вызванный по имени, в спальню вошел Альбус Дамблдор, их директор. С первого взгляда Гарри понял, что он устал, потому что его лицо казалось изможденным.

— Мистер Уизли, Мисс Грейнджер, рад вас видеть.

— И мы рады видеть Вас, директор. — ответили они.

— Я думаю, Миссис Уизли нужна помощь, чтобы накрыть на стол к завтраку. Боюсь, Тонкс разбила еще один набор посуды.

— Конечно, пойдем, Рон, — сказала Гермиона. С этими словами Гермиона вытащила Рона из комнаты за рукав, закрыв за ними дверь.

— Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. — Дамблдор повернулся к Гарри, заметив, что тот сидит.

— Так и есть.

— Похоже, ты в совершенстве овладел искусством пугать всех. — Дамблдор улыбнулся.

— Как долго я был в отключке на этот раз?

— Всего несколько часов. — Дамблдор заметил, как на лице Гарри отразилось облегчение. — Теперь о твоем письме, — его пальцы поглаживали длинную бороду. — Если я правильно помню Римуса, все началось со сна? — Гарри только кивнул. — Прежде чем мы продолжим разговор, я должен сказать тебе, Гарри, что не смогу объяснить все. Есть вещи, которых я просто не знаю. Ты понимаешь?

— Да, сэр.

— Что именно показал тебе твой сон? — глаза Дамблдора сфокусировались на нем.

— Я был в старом доме. Волан-де-Морт выглядел…он выглядел нормальным, моложе, наверное. Там была женщина, Элизабет Реддл. Она называла его своим отцом. Волан-де-Морт хотел, чтобы она присоединилась к нему. Сириус…Сириус тоже был там. Когда она отказалась, он стал пытать Сириуса. Волан-де-Морт заставил ее выбрать: присоединиться к нему или смотреть, как умирает Сириус. Она решила присоединиться к Волан-де-Морту.

— Понимаю. — Дамблдор тяжело вздохнул, садясь в кресло рядом с кроватью.

— Почему никто не рассказал мне обо всем? Почему…Сириус, Римус, никогда не упоминали о ней? Я хочу знать правду, профессор. Всю правду! — сказал Гарри через быстрое взволнованное дыхание.

— По одной правде за раз, Гарри.

— Простите. — Гарри слегка смутился из-за отсутствия самоконтроля. Воспоминание о том, как он разбил вещи Дамблдора в своем кабинете, пронеслось в его голове. Гарри попытался успокоить бушующую в нем бурю.

— Ну, тогда, я думаю, мы…да, нам лучше начать с самого начала, чтобы все это действительно имело смысл. Гарри, учитывая то, что произошло в Тайной Комнате, ты уже многое знаешь о Томе и его пребывании в Хогвартсе. — Дамблдор упомянул, что вспомнил второй год Гарри в школе. — В Хогвартсе он познакомился с Ребеккой Принц. Ребекка и Том учились на одном курсе и оба поступили в Слизерин. Хотя она была из чистокровной семьи, одной из немногих чистокровных семей, оставшихся в волшебном мире в то время. Некоторые ведьмы и волшебники, которые все еще верили в родословную, относились к ним как к королевским особам. Том, я полагаю, искал отношения.

— Она ему понравилась? — спросил Гарри, сбитый с толку внезапной картиной знакомства Волан-де-Морта в Хогвартсе.

— Возможно. Ее семейная линия заинтриговала его, я полагаю. Как ты знаешь, Том был из смешанной семьи. Боюсь, что это отвратительное любовное зелье сделало что-то не так.

— Любовное зелье? — спросил Гарри.

— Ах да, как это ни печально, но это правда. Когда мать Тома умерла при родах, его отец освободился от ее чар. Он не хотел иметь ничего общего с ребенком, поэтому оставил Тома в маггловском приюте.

— Это … ужасно. — картина, которую рисовал Дамблдор, была мрачной и мрачной, на мгновение Гарри даже почувствовал жалость. — До сих пор трудно представить его себе раньше.…какой была его жизнь.

— Когда-то он был мальчиком, Гарри. Ты должен всегда помнить об этом. Помни, что именно наш выбор, а не наши способности определяют, кто мы.

— Он отдался темной силе. Она поглотила его. — Гарри выглянул в окно. Он знал, на что похожа эта сила. Он чувствовал это в те моменты ярости, в те моменты, когда он заглядывал в разум Волан-де-Морта.

— Вот именно, Гарри. Будучи профессором, я видел его и Ребекку вместе на занятиях и в библиотеке, где они читали древние тексты. Ребекка была очень умна для своего возраста, как и Том.

— В моем сне Элизабет говорила о ней…она сказала, что та любит его.

— Большинство девушек это испытывали, ну, по крайней мере, они так думали. — Дамблдор усмехнулся про себя. — Мне пришлось сделать выговор нескольким из них за то, что они пытались сами варить любовные зелья.

— Неужели?

— Ты должен понять, Гарри. — голос Дамблдора смягчился, глаза потемнели. — Том был чрезвычайно обаятельным и харизматичным, сильным духом, привлекательным, он достигал высших оценок во всех своих занятиях, даже в старшем возрасте он был мальчиком целеустремленным и полным решимости добиться успеха. Он получал особые награды в школе. Он был одним из самых умных, наиболее склонных к успеху после Хогвартса. Все те вещи, перед которыми заискивают некоторые юные ведьмы. Боюсь, Ребекка, как и многие другие за эти годы, была слепа к его истинной природе. Ближе к концу последнего семестра он подал заявление на должность профессора защиты от темных искусств.

— Правда?

— Директор Диппет отказал ему. Несмотря на свои блестящие способности, он был недостаточно квалифицирован и не имел опыта по сравнению с другими кандидатами. Диппет искал моего совета по этому делу, Том, я думаю, узнал об этом. Я знал, что ему тяжело покидать Хогвартс. Я искренне верил, что он заслуживает жизни вне школы, в волшебном мире. Я, честно говоря,… Честно говоря, я думал, что так будет лучше для него, — Дамблдор коротко вздохнул, глядя в окно спальни Гарри. — Моя рекомендация и решение Диппета … не понравились Тому. Полагаю, он чувствовал себя преданным. Он уверял, что мы совершаем ошибку, и он…докажет это. Это был последний раз, когда я видел или слышал о нем за много лет. За последние годы я узнал, что он решил поехать за границу, чтобы изучать темные искусства, и Ребекка последовала за ним. Вызвавший настоящий скандал, если я правильно помню, ее отец Феодий Принц был не слишком в восторге от этого брака. Он надеялся на более прибыльный чистокровный брак, я полагаю. Хотя его младшая дочь Эйлин вызвала еще больший переполох, когда вышла замуж за маггла по имени Снейп.

— Снейп? — рот Гарри был приоткрыт.

— Да, Гарри. Северус на самом деле из рода Принц. Формально они с Элизабет были двоюродными братом и сестрой.

Гарри позволил этому осознанию проявиться в течение нескольких минут, прежде чем нашел в себе мужество продолжить свои вопросы.

— Что случилось с Томом и Ребеккой после Хогвартса? — спросил Гарри.

— Об их пребывании за границей известно немного. Это были … опасные и темные времена.

— Великая волшебная война, — пробормотал Гарри. Дамблдор никогда не говорил ни об этом, ни о поражении первого Темного Лорда — Гриндевальда.

— Боюсь, они схватились с Гриндевальдом и его последователями. Ребекка последовала за ним и все это время оставалась рядом с Томом. После войны Том начал собирать своих последователей, ведьм и волшебников, которые все еще верили в мир Гриндевальда. Он начал публично называть себя Лордом Волан-де-Мортом. За это время Ребекка родила дочь.

— Элизабет. — ее имя звучало чужим в его устах, потому что она все еще казалась скорее сном, чем реальным человеком.

— Она родилась, и это изменило все между ними.

— Что Вы имеете в виду, профессор?

— Ребекка, в некотором смысле, больше не была так сильно привязана к Тому и его работе. Как мать, она в первую очередь заботилась об Элизабет. Ее приоритеты изменились. Я думаю, что в те первые месяцы жизни Элизабет Ребекка узнала об использовании Томом темных искусств и о том, как он хотел бы растить ребенка.

— То есть?

— Культивировать ее, подвергать воздействию всех темных искусств, которые он развивал в себе. Он хотел стать бессмертным Гарри, что может быть лучше бессмертия, чем передать знания своей жизни кому-то другому.

— Он хотел бессмертия для себя. Не в его характере приносить пользу другим за счет себя.

— Верно, ты прав, Гарри. Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем правду о том, что Том приготовил для девочки. Может быть, более темная цель, чем мы знаем.

— В моем сне Элизабет заявила, что Ребекка пыталась сбежать.

— Она так и сделала, Гарри. Она оставила Тома и увезла Элизабет в родительский дом в Лондоне в надежде найти убежище. Мистер и Миссис Принц, насколько мне известно, стали первыми известными жертвами Лорда Волан-де-Морта. Том в гневе убил их обоих.

— Элизабет обвинила отца в убийстве матери.

— Ребекка была его третьей жертвой. — Дамблдор отвел взгляд, словно вспоминая что-то давнее. — Я верю, что она, как и твоя собственная мать, отдала свою жизнь, чтобы защитить своего ребенка.

Впервые Гарри начал понимать, почему Волан-де-Морт колебался, прежде чем убить его маму. Неужели она напоминает ему Ребекку?

— Что с ней случилось? Как она оказалась в Хогвартсе с моими родителями?

— Том и его последователи бежали вместе с ребенком. Отдел мракоборцев следил за Томом и его передвижениями. После небольшой стычки под Эдинбургом им удалось спасти Элизабет. Ее воспитывала под фамилией Принц тетя Эйлин.

— Она и Северус выросли вместе? — Гарри было трудно собрать все это воедино.

— Да, конечно. Насколько я помню, они росли как брат и сестра. Я взял себе за правило не спускать с нее глаз на протяжении многих лет и во время возвышения Волан-де-Морта. Честно говоря, я был заинтригован наследием Элизабет.

— Наследием? — спросил Гарри, не следя за ходом его мыслей.

— Элизабет держала в себе две могущественные, но противоположные стороны магии: зацикленность Тома на темных искусствах и самопожертвование Ребекки. Два различных воюющих атрибута магии, все связанные в одной молодой девушке. Что бы она выбрала? Что из них, Гарри, было сильнее? — Дамблдор выдохнул, как будто на мгновение задумался. — Как и у всех других студентов, имя Элизабет было в наших записях с самого ее рождения, и она получила свое письмо, когда достигла совершеннолетия. Ее тетя со временем раскрыла свою истинную фамилию, историю и, в конце концов, смерть матери. Тебе придется спросить об этом Римуса или Северуса. Они знают больше о ее реакции и годах, проведенных в Хогвартсе.

— И все же во сне я видел Элизабет много лет спустя с Волан-де-Мортом.

— Твой сон, Гарри, кажется, был воспоминанием. Воспоминание о том дне, когда Элизабет сама принесла себя в жертву. Она сделала свой выбор. Она решила присоединиться к последователям своего отца…по моей просьбе.

— Вы просили ее…

— В то время я верил, что Элизабет станет одним из наших величайших орудий против Волан-де-Морта. Я попросил ее стать двойным агентом. Она знала, что в какой-то момент отец найдет ее. В те дни было так много на волоске. Элизабет верила, что ее связь поможет Ордену, защитит ее друзей, спасет Сириуса, и все же она знала, что это ужасная цена.

— Присоединиться к нему.

— Да, Гарри. Она пожертвовала своей жизнью, своей репутацией, чтобы помочь спасти волшебный мир от своего отца. Только я и Северус знали о ее намерениях — любой другой был слишком большим риском. Даже Сириус не знал. Я думаю, что скрывать это от него было самой трудной частью.

— Но на той фотографии, что у меня есть, она и Сириус вместе с дочерью.

— Орден был настороже в поисках любых следов присутствия Элизабет. Сириус, Лили, Джеймс, Римус…они не переставали ее искать. Элизабет и Северус работали вместе, передавая жизненно важную информацию в течение нескольких лет во время войны. К сожалению, одной из ее задач было выслеживать и убивать всех членов Ордена…таких, как Сириус.

— Волан-де-Морт испытывал ее. Он хотел, чтобы она была похожа на него. Убивала, как он это сделал с Ребеккой.

— Во время нападения за пределами Донхаллоу Пожиратели Смерти и Орден столкнулись. Элизабет была там. Как и твои родители и Сириус. — Дамблдор вздохнул. Сняв очки, он осторожно протер их, прежде чем снова водрузить на слегка согнутый нос. — Я никогда не забуду выражение лица Сириуса, когда он увидел ее…и Элизабет, когда она увидела его.

— Что…что случилось?

— В ту ночь она обратила свою атаку против собственных Пожирателей Смерти. Публично перейдя на другую сторону, она дала Ордену преимущество, чтобы отодвинуть суровые силы Волан-де-Морта. После этого Элизабет больше не могла работать двойным агентом и была вынуждена скрываться. Элизабет открыла всю правду Сириусу…они поженились и вскоре после этого она родила дочь. Эмили.

— Она…Элизабет имела какое-то отношение к моим родителям … — Гарри почувствовал, как сердце бешено колотится в груди.

— Нет, нет, мой мальчик, скорее это она рассказала твоим родителям о плане Тома, о пророчестве. Элизабет всегда защищала своих друзей…и тебя. В конце концов, она была твоей крестной.

— Крестной? — глаза Гарри расширились. У него была крестная. — Я … у меня есть их фотографии, некоторые из старого потрепанного альбома. Кто-то подарил его мне на день рождения. — упомянул Гарри. Глаза Дамблдора внезапно загорелись от новой информации, вызвав улыбку на его лице.

— Вы ведь знаете, кто мне его дал? — Гарри выпрямился на кровати, надеясь услышать ответ.

— Я мог бы догадаться кое о чем. — Дамблдор кивнул.

— Так кто?

— Всему свое время, мой мальчик. — Дамблдор с улыбкой похлопал его по руке.

— Но … — прежде чем он успел закончить, в комнату вошел Римус.

— Гарри! Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, лучше? Ты нас здорово напугал. — сказал Римус, увидев, что Гарри очнулся.

— Думаю, я в порядке.

— Хорошо. — ответил Римус, прежде чем сделать несколько шагов в сторону Дамблдора. Даже стоя к ним спиной, Гарри мог слышать их тихий шепот, с некоторым напряжением, конечно. — Профессор, я пришел сюда, чтобы сказать Вам, что мы нашли ее. Северус наконец выследил ее за пределами Грин-Парка.

— Превосходно, Римус. — Гарри заметил, что голос Дамблдора внезапно дрогнул.

— Передовой отряд движется, пока мы говорим, — ответил Римус.

— Пусть они сделают это быстро и тихо, мы не хотим, чтобы кто-нибудь узнал о наших планах. — Спасибо, Римус.

— О чем ты говоришь? Кого выслеживает Снейп? — спросил Гарри.

— Эмили Блэк, Гарри. Передовой отряд забирает Эмили Блэк. — сказал Дамблдор, и его лицо, когда-то усталое и изможденное, просияло широкой детской улыбкой.