Глава 43

— Просто отпусти меня, Гарри! — закричала она, отдергивая руку от его прикосновения.

— Почему ты не хочешь поговорить со мной? — умолял Гарри, наконец-то отпустив ее.

Он никогда не видел ее такой. За все время, что он знал ее, она никогда не выражала такой злости, такой неистовой агрессии, не говоря уже о нем. Ее взгляд метнулся обратно к замку, словно решая, остаться или уйти. Порыв ветра пронесся над землей, заставляя их обоих дрожать сквозь одежду.

— Пожалуйста, Эм, помоги мне понять. — он снова заговорил, пытаясь заставить ее довериться ему.

— Ты не понимаешь, Гарри! Неужели ты не понимаешь! Вы, Гермиона, Рон, никто из вас никогда не сможет этого понять. Я даже не могу…

— Дай мне попробовать. — Гарри сделал шаг вперед. Как только он это сделал, она сделала шаг назад. Она не хотела быть рядом с ним. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней. Это было очевидно. — Мы в этом деле вместе, помнишь?

Ее холодный смех эхом отозвался над ним. От этого тревожного звука его тело словно разорвалось надвое. Этот смех он уже слышал раньше. Смех, слишком знакомый ее деду. Звук, сорвавшийся с ее губ, заставил его насторожиться. Что с ней происходит?

— Вместе? Это я переживаю все это, Гарри! Я тот, кто должен терпеть эту боль каждую ночь, каждое мгновение дня! Ты даже не представляешь, каково это! Мой разум, мое тело, каждая клеточка меня чувствует, как…

— На что это похоже? — спросил Гарри, преодолевая пропасть между ними.

Она не двигалась, просто стояла неподвижно, уставившись в землю. Он осторожно приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Ее кожа, ее тело, ее прикосновения больше не приносили обычного тепла. Она исчезла в тот момент, когда она начала развязывание. Вместо этого она чувствовала себя такой же холодной, как ветер, дующий над ними.

— Это похоже на смерть, Гарри. — она отодвинулась от его прикосновения. — Просто…просто держись от меня подальше. — он услышал ее тихое всхлипывание и увидел, как она вытирает слезы, струящиеся по лицу.

Прежде чем он успел сделать что-то еще, она отступила. Она оставила его одного под дубом у Черного озера. Повернувшись к нему спиной, она быстро направилась к замку. Он никогда не поймет, подумала она. Несмотря на то, что она жила с последствиями своего проклятия, никогда прежде она не испытывала такой пронизывающей боли, как эта. Как будто каждая ее частичка была сломана, изломана, не поддаваясь восстановлению. Воспоминания наполняли ее разум днем и ночью. Она проснулась от их присутствия, и это были последние вещи, которые она видела перед тем, как погрузиться в свои кошмары. Каждый день таил в себе неопределенность, потому что она никогда не знала, когда что-то или кто-то вызовет ее. Тревога поглотила ее, страх укрепил ее стены; радость и любовь снова стали чужими эмоциями.

Гнев струился по ее венам, ненависть просачивалась в ее совесть. Эмоции, от которых она так отчаянно пыталась избавиться, нашли свой путь обратно, не задерживаясь более чем на мгновение. Он лишил ее всего, что она узнала, и наполнил ее всем, что она пыталась забыть. Профессор Дамблдор намеревался подготовить ее. Профессор Снейп предупредил ее о последствиях. Однако их слова никак не могли подготовить ее к реальности, обрушившейся на нее.

— Ты в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, заметив его страдальческое выражение.

— Да…Я в порядке.…Со мной все будет в порядке.

— Сколько времени это займет?

— Сколько времени это займет? — спросил он, тупо глядя в огонь. Гермиона перевела взгляд с него на Рона с умоляющим и озабоченным выражением лица.

— Э-э-э…процесс, Гарри. Как долго она будет…как долго она будет такой? — спросил Рон, подавшись вперед в кресле, чтобы никто не мог их подслушать.

Эмили стала совсем другой в те первые дни, когда ее развязали, и никто не был к этому готов. Гарри понятия не имел, как справиться с переменами. Больше не в силах держать это в секрете, он, наконец, рассказал Гермионе и Рону. Потому что перемены в Эмили были более очевидны, чем он мог себе представить. Когда он прикасался к ней, она отстранялась, когда он пытался быть нежным, она кричала, когда он пытался ободрить ее, она уходила, когда он давал ей надежду, она говорила о своей вечной тьме.

Несмотря на весь этот хаос, были моменты, когда она возвращалась к нему, моменты, когда она просто падала в его объятия с неудержимым рыданием. Он обнимал ее. Он успокаивал ее. Но так же быстро ее состояние возвращалось. Гарри обнаружил, что оторван от нее. Конечно, он чувствовал это и раньше, во время ее суда, но на этот раз все было по-другому. Гарри мог находиться в той же комнате, всего в нескольких футах от нее, и он не мог чувствовать ее. Разлука заставила его осознать, как сильно они были связаны.

— Не знаю, Рон. — просто заявил он. — Несколько дней, может быть, еще неделю. На самом деле она со мной не разговаривает.

— Это не может продолжаться долго. Я имею в виду, что прошла уже неделя. Сколько еще это может продолжаться, ну правда? — Гермиона вдруг резко замолчала.

— Я иду спать. — сказал Гарри, медленно поднимаясь с дивана, его тело было медленным и вялым.

— Ладно, приятель. Я скоро поднимусь.

— Конечно. — он ответил, прежде чем повернуться к лестнице.

— Что мы будем делать, Рон? — спросила Гермиона, как только Гарри скрылся из виду.

— Что мы можем сделать? Это не значит, что мы можем изменить процесс. Это просто должно сработать само собой.

— Там должно быть …

— Гермиона. Мы должны позволить этому идти своим чередом.

— Но… — она вздрогнула, но, увидев решимость во взгляде Рона, отпустила ситуацию. — Думаю, самое лучшее для нас — просто быть буфером. Чтобы утешить и Гарри, и Эмили, несмотря на все это.

— Согласен. — он потянулся к ее руке. Она свободно позволила ему взять ее за руку.

— Мне страшно, Рон.

— Что она может быть другой?

— Нет, что ни один из них не будет прежним. Рон, а если с ними что-нибудь случится? — прошептала она, и слеза из ее карих глаз скатилась по щеке. — Ты же видел, как они ведут себя, когда другого нет. Эта связь, которую они разделяют, делает их в десять раз сильнее, но и в десять раз слабее! Гарри — зомби. Его дух исчез, и Эмили тоже… — она замолчала, не в силах произнести ни слова. — А что, если один из них…Как будет жить другой?

— Мы просто должны…надеяться, что все будет хорошо, — Рон успокаивающе притянул ее к себе на колени, баюкая в своих объятиях, — И сделать все, что в наших силах…для них обоих.

— Прекрати бороться! — проревел голос Снейпа по всей темной комнате. Свечи почти погасли. Было уже поздно. Они занимались развязыванием уже несколько часов.

— Я… ничего не могу…поделать! — голос Эмили дрогнул, когда она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

Сеансы развязывания сказывались на ней не только эмоционально, но и физически. Под его воздействием все ее тело напряглось, все мышцы напряглись. Как будто даже ее собственное тело пыталось бороться с этим процессом.

— Ты должна открыться этому! Это не сработает, если ты будешь продолжать пытаться блокировать это! — Снейп сделал шаг назад. — Еще раз.

Взмахом волшебной палочки Снейп начал процесс еще раз, с каждым разом все глубже погружаясь в ее разум, сердце и душу. Это оказалось труднее, чем он думал. Она слишком сильно сопротивлялась. Он догадался, что это был рефлекс из-за ее долгих лет с Темным Лордом.

В суматохе она почувствовала, как Снейп наконец прорвался сквозь ее щит. Образ, отразившийся в ней, был последним мгновением с матерью.

— Эм… — голос матери был не громче шепота.

— Хватит! — прошипел Волан-де-Морт.

— Эмили. — Элизабет Блэк изо всех сил смотрела в глаза дочери.

— Круцио! — заклинание сорвалось с губ Волан-де-Морта.

Крики матери заполнили ее уши, боль поглотила ее. Эмили не могла этого вынести. Ее мать неподвижно лежала на полу, едва живая. Прошло мгновение, прежде чем Волан-де-Морт снова произнес эти мерзкие слова. Все продолжалось и продолжалось, пока она не смогла больше терпеть.

— Прекрати! Пожалуйста! Пожалуйста! Прекрати! Ты делаешь ей больно! Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно! — ее голос истерически дрогнул.

— Если ты любишь ее, как думаешь. Тогда спаси ее. Используй заклинание, которому я тебя научил, чтобы спасти ее. — Волан-де-Морт отвернулся от нее и произнес заклинание еще раз.

Она замерла. Она не могла думать. Она не могла пошевелиться. Ее мать плакала, глядя на нее. Она так крепко сжала палочку. Именно тогда нежный голос матери проник в ее мысли.

— Все будет хорошо. — Элизабет посмотрела в испуганные глаза дочери.

Эмили не сводила глаз с матери, когда та подняла палочку и произнесла вслух слова, которым он ее научил.

— Авада Кедавра. — яркий изумрудный свет заполнил комнату и поглотил ее.