Глава 130

От лица Соны.

…Это раздражает.

То, сколько он знает о моей семье, имуществе и многом другом, впечатляет, как и то, что он рассказал о моей сестре, но, но…

ПОЧЕМУ ОН НЕ ЗНАЕТ, ЧТО МЫ УЖЕ ПОМОЛВЛЕНЫ?

Мало того, он явно не обратил внимания на то, какие духи я купила или какой косметикой пользовалась. Я никогда так не делаю, но я решила пойти и поговорить со своей лучшей подругой насчет этой встречи и попросить пару полезных советов. Я сделала все, что могла, и все же все это время он, кажется, почти не обращал на меня внимания, это выводит из себя… и немного возбуждает.

Нет, нет, это не так. Я не увлекаюсь игрой в пренебрежение или чем-то подобным. В моей семье все либо доминанты, либо пассивы в нашей повседневной жизни, и я видела, как это наша пассивность проявляется, когда моя мать в постели делала все, что хотел отец. Черт возьми, я видела, как она лизала ноги одной из членов гарема моего отца, когда он приказал ей прямо за семейным обеденным столом, когда мы были все вместе.

Я не буду такой, я — доминант! В противном случае я лучше просто умру.

Сона, сосредоточься. Твои грезы означают, что ты борешься против всего мира, ты будешь доминировать в своем будущем и изменишь путь всей своей расы, как это сделала твоя сестра. Вздохнув, я успокаиваюсь, даже если никто не заметит разницы, так как я всегда выгляжу одинаково, когда хочу, и говорю.

— Похоже, ты не ничего знаешь о положении, в котором мы оба сейчас находимся.

— Ну, я слышал от Райзера, что мы с тобой помолвлены из-за того, что я однажды обыграл тебя в шахматы, — бесстрастно ответил он, и я чуть не зарычала на него.

Он знает, так как же он может настолько легко отмахнуться от этого? Неужели он смотрит на меня или на эту помолвку свысока?

— Пойми меня правильно, я не смотрю свысока на решение, принятое тобой или твоей семьей, но у меня нет необходимости следовать ему. Не имеет смысла заставлять себя выходить за тебя замуж только потому, что ты плохо играешь в шахматы, — сказал Сома, и я замерла, мои глаза стали холодными, когда я посмотрела на него.

— Я хорошо играю в шахматы, — сказала я, и это меня больше всего оскорбило.

Он только приподнял бровь, услышав это.