33.1 Терпеть

Какаши стоял у главного входа в башню хокаге. Он входил сюда тысячу раз, но все равно все казалось чужим. Все было чище, ярче. Новым. Как и снаружи, где ждала Ино. Какаши встряхнулся. У него не было времени стоять здесь, как бы неуверенно он себя ни чувствовал. Он оглянулся назад, и убедился, что толстые деревянные двери плотно закрыты.

«Найди Цунаде. Когда найдешь, не выпускай ее из виду». Последние слова Ино он запомнил накрепко. Его миссия.

По комнате разнесся громкий мужской смех, и Какаши подпрыгнул, едва не впечатав кулак в стену. Он выдохнул, собираясь с силами, и пополз к открытой двери слева, которая вела в одну из многочисленных комнат для собраний. Он остановился прямо перед дверью, прижавшись всем телом к стене, и заглянул за угол.

В центре комнаты стоял высокий мужчина с длинными темными волосами, загорелой кожей и дружелюбным, мягким лицом, его длинные одежды застилали пол. «Ты выглядишь как настоящий хокаге! Что скажешь, Тсуна?»

«Он слишком большой, Оджиичан!» — прохрипел детский голос.

Тсуна? Какаши наклонился еще дальше и увидел маленькую девочку, стоящую перед мужчиной, на голове которой красовалась шапка хокаге, закрывавшая большую часть лица. Ей было не больше четырех или пяти лет. Подождите… тогда это значит, что мужчина с ней был Хаширама Сенджу, Хокаге Сёдай. Это было воспоминание?

«Ах, но ты вырастешь в него!» усмехнулся Хаширама, снимая шляпу с головы Цунаде и надевая ее на свою. «Разве ты не хочешь вырасти и стать хокаге, как твой оджичан?»

«Ты слишком стараешься, Хаши». В комнату вошел еще один мужчина, его серебристые волосы удерживал хаппури. С ним была женщина, рыжие волосы которой были скручены в два пучка. Тобирама Сенджу и Мито Сенджу — бывшие Узумаки. Стоическое лицо Тобирамы треснуло от намека на улыбку. «Мы оба знаем, кто ее любимый».

«Тоби-джиджи!» завизжала Цунаде. Она побежала через комнату к своему двоюродному дедушке, и он подхватил ее на руки.

«Цунаде! Мы не используем это слово для Тобирамы-сама», — в отчаянии выругался Мито. «У химе должен быть язык получше, чем этот».

Какаши сдвинулся с места. Если это было воспоминание, то они не должны были его видеть. Ему нужно было подойти поближе к Цунаде, хотя он не был уверен, как она будет слушать его, будучи пятилетним ребенком, если предположить, что она вообще сможет его увидеть. Он вошел в комнату и направился к двум бывшим хокаге и первому джинчурики Девятихвостого.

Цунаде хихикнула, ничуть не раскаиваясь. «Но Тоби-джиджи сказал называть его так, потому что Оджиичан не может так веселиться, играя со мной».

«Хаширама!» Мито повернулась к своему овечьему мужу. «Ты же не все еще учишь ее играть в азартные игры? Клянусь, между вами двумя, она будет самым плохо воспитанным ребенком в Конохагакуре.»

Цунаде перевела обожающий взгляд с двоюродного деда на Какаши, который шел к ней. Ее счастливая улыбка померкла. Она прижалась к груди Тобирамы. «Я хочу спуститься! Пожалуйста?» Тобирама хмыкнул и подчинился, его внимание по-прежнему было приковано к брату, пока они переходили к другим темам.

Она узнала его? Какаши ускорил шаг, слишком поздно поняв, что она хотела сказать. Цунаде проскочила между Тобирамой и Мито и побежала обратно к двери, из которой они вышли. Нет! Какаши рванулся вперёд, обходя Мито, словно она была сделана из тумана. Но Цунаде уже скрылась за дверью.

Какаши распахнул ее, открыв лестницу, ведущую вверх. На следующий уровень башни? Он взбежал по лестнице и ворвался в первую попавшуюся дверь. Он замер. Он был в темной спальне. Спальня Цунаде.

Цунаде сидела на кровати, уткнувшись лицом в руки и всхлипывая. Она выглядела на несколько лет старше, теперь на ней было кимоно длиной до бедер, подбитое красным, и сетчатая рубашка под ним. Мито стоял рядом с ней, поглаживая ее длинные светлые волосы. Голос ее бабушки был густым от слез, когда она прошептала: «Их забрали у нас слишком рано. Но мы должны жить в соответствии с их наследием, Цунаде. Помни, ты — химе…»

«Мне все равно!» Цунаде подняла голову, глаза покраснели, на щеках выступили слезы. «Мне все равно! Просто оставь меня в покое, Обаачан. Я не хочу быть химе прямо сейчас. Никогда! Я хочу стать куноичи и спасать людей. Самой сильной куноичи на свете!» Она встала и пронеслась мимо бабушки. «И ты не сможешь меня остановить!»

Налитые кровью глаза Цунаде встретились с глазами Какаши, и ужас промелькнул в ее медовых радужках. Она побежала к двери в конце комнаты, и Какаши бросился за ней, проклиная себя. Он слишком увлекся прошлым Цунаде.

Какаши проскочил в дверь и попал под ливень. Он заскочил в грязь и остановился, сердце заколотилось. Нет, нет. Этого не может быть. Неужели он снова был снаружи с Ино? Но нет… дождь был водой, а не кровью. Тогда где…?

«НЕТ!»

крик Цунаде разорвал его душу. Какаши повернулся и увидел перед собой вспышку белой блузки. Пожилая Цунаде, вероятно, лет двадцати, бежала сквозь дождь так, словно от этого зависела ее жизнь. Он побежал за ней, с замиранием сердца. У него возникло ужасное чувство, что он знает, что это за воспоминание.