Глава 22

— Просто не высовывайтесь, и никто не пострадает.

Роман махнул сигарой в сторону трёх сотрудников магазина праха, сгрудившихся за прилавком и державшихся друг за друга. Члены Белого Клыка двигались между стеллажами с банками и металлическими кейсами, ссыпая прах и складывая его в обитую бархатном металлическую тару. Они двигались быстро — слишком быстро — с поспешностью людей, не привыкших к преступной деятельности и опасающихся быть пойманными. В этом смысле они не были так дисциплинированы, как команда Адама. Ведь это были новые добровольцы. Обычные люди. Они смотрели на него, как на взрывчатку, которая вот-вот взорвётся.

Но не так, как напуганные сотрудники. Может, Роману и нравилось командовать ими, но они не сводили с него глаз, вздрагивая всякий раз, когда он смотрел в их сторону. Он отошёл несколько минут назад, сосредоточившись на улице, когда стало слишком неловко видеть, как взрослый мужчина чуть не плачет при виде него.

— Ах. Запах успешной операции. — Роман подошёл к нему. Жон не мог отделаться от мысли, что «успех» пахнет табаком. Даже слишком сильно. — Гораздо проще, когда Бикон не вмешивается. Никаких неожиданных появлений нелепо могущественных охотниц, которые могут испортить тебе день.

— Разве тебя не захватила пятнадцатилетняя?

— Гудвич. Я имел в виду Гудвич. — Роман хмуро смотрел на него все три секунды, которые потребовались ему, чтобы понять, кого он имеет в виду. Жон был почти разочарован, когда Роман вздрогнул и перешёл на более скромный тон. — Конечно, хорошо, что ты её вывел из игры. Приятно, что хоть раз работа прошла без заминок.

— Стоит ли говорить об этом так рано? Полиция может появиться.

— Пока что нет. К тому же это последний налёт за ночь. Ты ведь знаешь, почему они так медлят, не так ли?

Жон догадывался. — Потому что я здесь.

— В точку. Вероятно, они хотят собрать достаточное количество сил, чтобы противостоять тебе, а на это нужно время. Они не могут позволить себе разделиться и столкнуться с тобой не в полной готовности, поэтому, нанеся удар по нескольким местам за одну ночь, мы увеличим шансы в нашу пользу.

— Думаешь, они в одном из предыдущих мест, где мы побывали?

— Почти наверняка. Магазины праха постоянно грабят; сам прах ценен, его легко перевозить и легко продать. Но не каждый раз на них нападает Жон Арк. Они сосредоточат своё внимание на тех местах, где, как им известно, ты точно был, а не на тех, где ты «мог бы быть».

Если это правда, то они никогда не поймают его. Но он не руководил полицией, состоящей из обычных людей с ограниченной подготовкой и небольшими шансами против его Проявления. Возможно, для Полицейского Департамента Вейла было бы лучше, если бы они не сталкивались с ним, и они могли это знать. Не давая ему опомниться, они заставляли его действовать быстрее. Это было какое-то послание? Делай своё дело быстро и без вреда для окружающих? Скорее всего, нет. Он слишком много думал о ситуации.

Несколько машин пронеслись мимо под дождем, забрызгивая тротуар водой и заливая окна светом. Огни освещали его лицо, заливая его ярким светом, от которого один из сотрудников начал хныкать. Это было жалко, досадно, но в то же время вполне оправданно. Жон вздохнул и пожалел, что не может включить наушники и музыку, чтобы заглушить эти звуки.

Удивительно, как легко Атлас убедил мир в том, что я психопат-убийца. Такова сила правительств, полагал он. Вероятно, средства массовой информации, пропаганда и всё то, о чëм говорил Адам, также удерживали Белый Клык от мирных действий. Не улучшало ситуацию и то, что Chivalric Arms убило того человека, работавшего на железнодорожной станции. Вероятно, то убийство тоже повесили на меня. Он посмотрел на дрожащих сотрудников. Они, вероятно, надеялись на спасение, но ирония судьбы заключалась в том, что без него они были в большей безопасности. Они не хотели бы такого спасения, которое могло бы принести Chivalric Arms.

— Прах подготовлен, — сказал фавн в маске. — Погрузить его в машины?

— Нет. Намажьте им все свои тела. — Роман закатил глаза. — А что, по-твоему, нужно делать?

Фавн полностью проигнорировал его.

— Грузите в машины, — сказал Жон.

— Сэр!

— Конечно, притворитесь, что не слышите меня. Ведь не я здесь главный вор. — Нахмурившись, Роман бросил сигару на пол и припечатал её, перемалывая угли в пепел. — Знаешь, раньше всё было гораздо проще. Просто я занимался своим делом. Не появлялись сумасшедшие, чтобы испортить шоу своими идеологическими войнами.

— Тебя захватил пятнадцатилетний подросток.

— И никто не напоминал мне об этом постоянно! Один раз. Один раз, и никто не позволяет тебе забыть о произошедшем. И схватила меня не соплячка, а зрелая охотница в два-три раза старше её.

— Которую я вывел из игры. Будучи в половину её младше.

Роман выглядел очень хмурым, сгорбив плечи и с ворчанием вынося прах из магазина. На улице Белый Клык уже перегружал краденое в багажники двух подержанных машин. Они не были без опознавательных знаков, тонированных стекол или вооруженных оружием, как можно было бы предположить. Это были обычные автомобили, один серебристый, а другой глубокого бордового оттенка. Идеальный вариант для того, чтобы влиться в поток машин и никогда больше не попадаться на глаза.

Он остался внутри последним.

Вздохнув, он повернулся лицом к троим людям за прилавком. Они тесно прижались друг к другу, а самый молодой, которому на тот момент было не меньше двадцати, начал плакать. Жон вздохнул ещё раз, проведя холодной рукой по каменному лицу. Последние два магазина были не намного лучше. По крайней мере, никто из них не стал перечислять причины, по которым он не должен их убивать.

Морс приподнялся и указал на них. Второй разразился слезами.

— Мы уходим, — сказал он им. — Оставайтесь тут и не мешайте мне, и вы доживете до утра. Вызовите полицию, попытайтесь остановить меня или хотя бы раз досадите мне, и я решу, что с вами легче ужиться мёртвыми. Я понятно излагаю?

— Д-да! — заикаясь, пролепетал единственный, кто не плакал. — П-пожалуйста, мы не сдвинемся с места.

Страх. Ужас. Он срабатывал там, где не срабатывала доброта. Жон хотел бы, чтобы было иначе, но разговоры с ними не помогали. И никогда не получалось. Он пытался их вразумить, пытался объяснить, что если они будут молчать, то всё будет хорошо. Но это не срабатывало, когда никто тебя не слушал. Как и фавнов в Атласе, их либо не слушали, либо отказывались верить. Как и фавны в Атласе, он прибëг к единственному средству — насилию.

— Считайте, что вам повезло, — сказал Жон, опуская оружие. — На этот раз.

Только когда он отвернулся, последний из них разрыдался, и то, вероятно, от облегчения, а не от страха. Не обращая внимания на подступающую к горлу желчь, Жон вышел под дождь и позволил холодным каплям успокоить своё тело. Угрожать людям — последнее, что ему хотелось делать, но это сработало. Это было единственное, что помогало. И в конце концов, разве так не лучше? Они благополучно выбрались, и ему не пришлось никого убивать. Почему он должен был жить в мире, где угроза убийства была единственным возможным вариантом?

— Никого не убил? — проворчал Роман. — Уверен, что не размякнешь?

— Ночь ещё не наступила.

Роман вздрогнул и отвёл взгляд.

Жон вздохнул. Он хотел пошутить — ему даже показалось это немного забавным. Разве не было очевидно, что он не собирается убивать своих союзников? Очевидно, что нет.

— Забудь об этом. Мы ведь закончили, верно? — Он дождался кивка и повернулся к Белому Клыку. Отвезите прах в убежище. Я поеду с Романом. Кто-нибудь сообщите Адаму о нашем сегодняшнем успехе.

Белый Клык поспешил повиноваться.

/-/

В машине воняло сигарным дымом.

Жон немного приоткрыл окно, но даже этого было недостаточно, чтобы полностью избавиться от постоянного курения Романа. Поскольку они в основном соблюдали скоростной режим и избегали неприятностей, он не мог открыть окно до конца и высунуть тело наружу, как ему хотелось. Бедная маленькая сосна, висящая на зеркале, не могла бороться с запахом в одиночку. Кружась и вращаясь в воздухе, её благоухающий аромат был таким же угнетённым, как и фавны.

— Мы хорошо поработали сегодня, — заметил Роман. Он держал обе руки на руле и смотрел вперёд. Движение на дорогах в столь поздний час было не слишком интенсивным, но сильный дождь только усугублял ситуацию. Стеклоочистители сновали туда-сюда с постоянным шумом. — Данное мероприятие не вернёт нас на путь истинный, но для начала сойдёт.

— Нас?

— Меня, — признал Роман. — Я имел в виду себя. Ты помогаешь, и я ценю это, босс. Это я отстаю от графика. Просто так, к слову.

— Ты отстаешь не только в сборе праха, — прошептал Жон. Его слова не остались неуслышанными, и мужчина рядом с ним напрягся. Честно говоря, это начинало утомлять, но что ему оставалось делать? Роман был вором и преступником, и каким-то удивительным образом это делало его ещё менее надёжным, чем Блейк. Ничего не помешало ей предать его, и Роман сделет то же самое, если решит, что это сойдёт ему с рук.

Что лучше — страх или любовь? Ответ был очевиден — но как заставить этих людей полюбить его? Они были уверены, что он чудовище. Даже если он изо всех сил старался быть добрым и не причинять никому вреда, они считали, что он просто оттягивает время. Как Адам справляется с этим? И приходилось ли ему действительно с подобным столкнуться? Адам мог быть ненавидим человечеством, но его собственные союзники знали его как находчивого и серьёзного командира. Он правил через уважение.

Мало шансов, что я добьюсь любви или уважения от кого-то вроде Торчвика. Думаю, страх — это всё, что у меня есть. Если он поможет моей семье выбраться в целости и сохранности, я справлюсь с последствиями. Роман тоже. Если он поможет, его пощадят. И в конце концов, разве не такой награды он желает?

Тишина в машине была тяжёлой. Когда свиток Романа нарушил её, мужчина чуть не подскочил со своего места.

— Чëрт! — выругался он, слегка дернув руль. — Напугал меня до смерти. — Протянув руку вперёд, он коснулся экрана. Свиток был установлен в держателе на приборной панели, что позволяло Роману разговаривать и вести машину. — Роман на связи.

— Роман. Это я.

— Джуниор! Как раз тот человек, которого я ждал. — Роман сглотнул, перевёл взгляд на убийцу рядом с собой, а затем сказал: — Скажи, что у тебя хорошие новости, Джуниор. Я никогда не нуждался в них так сильно, как сейчас.