Глава 23

Сказав это, он пристально посмотрел на Ин Рушен, как будто надеялся и беспокоился, как будто боялся отказа. Он быстро добавил:

— Я обещаю, что буду, как следует заботиться о тебе и не допущу, чтобы ты страдала еще. Я совершенно точно, найду кого-то, кто вылечит твою руку.

Шенг Ханз что-то сказал, но Ин Рушен не расслышала нескольких его слов. Кажется, она не совсем ясно ему все объяснила. Она больше не могла рисовать и должна была ждать, пока он закончит.

Она вздохнула.

— Тебе так обязательно поговорить сейчас?

Ее глаза были невероятно чисты. Он посмотрел на нее и слабым голосом отозвался:

— Ты можешь подумать, я подожду. Можешь думать хоть всю жизнь.

Как только Шенг Ханз договорил, она, кажется, опять захотела рисовать, и он немедленно опустил ее руку.

— Но ты не можешь сейчас рисовать, тебе будет больно.

Ин Рушен столько раз наталкивалась на препятствия, что, наконец, отложила кисть.

— Ну, поскольку ты не даешь мне рисовать, давай сразу со всем разберемся, чтобы избежать неприятностей в будущем.

Она сказала, что ей не больно, но Шенг Ханз в это не поверил. Ему хотелось бы удержать ее от дальнейшего рисования. Она не удивлялась, что ему хочется принизить ее.

— Я думаю, мистер Шенг, вы все скажете прямо сейчас. Это значит не больше, чем то, что я сказала в интервью пару дней назад, верно?

Ин Рушен очень спокойно заговорила об этом интервью. Шенг Ханз неожиданно испытал волнение.

— Мне жаль, А-Шен, я тогда думал, что ты мне лжешь, я не осмеливался в это верить, и я был так малодушен, что сказал то, что сказал, прости… но верь мне, я не ошибусь снова. Я буду любить тебя, и люблю только тебя, я никогда не касался никакой другой женщины.

Вспомнив о своем скандале, он виновато опустил голову. Он не осмеливался посмотреть на нее, но, наконец, признался во всех тревогах, что пережил в последние семь лет.

— То, что гуляет по интернету, просто — слухи. Я даже не помню их имен и того, как они выглядят, не говоря уже о том, чтобы общаться с ними. Я просто напуган. Я хочу знать, если тебе все равно… эти слова, которые тебя раздражают, а ты говоришь, что они нравятся тебе… я тоже боюсь, боюсь, что ты оставишь меня, боюсь, что ты возненавидишь себя, даже если я рядом с тобой, я все равно боюсь… А-Шен, я боюсь.

Шенг Ханз — человек гордый, но и он боится.

Он не сказал, чего именно страшится, но Ин Рушен поняла, что он говорит не о прошлом, а о настоящем и будущем.

В этот момент она выглядела смущенной, и даже Шенг Ханз, который выглядел почти так же, как и тогда, когда прежняя владелица тела поддалась отчаянию, улыбнулся. Всегда может повезти.

В конце концов, Ин Рушен и Шенг Ханз правда были влюблены друг в друга, но, вот жалость…

Однако, даже без интриг Ин Рушен, она даже не допускала такого, что прежнее тело и Шенг Ханз могли бы сойтись. Владелица тела была слишком горда и слишком плоха для него. Она никогда не сделала бы и шага, прежде чем не убедилась бы в чужих чувствах. Шенг Ханз родился в гордой и богатой семье, и он еще менее охотно склонял голову перед своими чувствами. Он был не из тех, кто проявляет инициативу.

Это — тупик и лучший выход — просто забыть об этом. И Шенг Ханз на этом шаге уже хотел отвергнуть всю свою гордость и достоинство и выразить свое намерение — остаться с ней после семи лет, прошедших с ее травмы, в том числе и из-за этой самой травмы. Даже, если бы прежняя владелица тела  была здесь, учитывая ее гордость, даже если бы она знала, сколько денег Шенг Ханз тайком заплатил за нее, возможно, она не захотела бы оглядываться назад.

— Я верю тебе, — мягко сказала она.

Глаза Шенг Ханза неожиданно просияли.       

— Но, поскольку ты видел интервью, ты должен знать. Я сказала, что это в прошлом и только в прошлом. Прошло семь лет, и ты готов поверить в это только теперь. Как ты думаешь, разве между нами что-то возможно?

Она продолжила:

— За эти семь лет, хотя я не говорила о своих чувствах лично, я все равно не понимаю, что я сделала? Если я бросаю кость собаке, она знает, что надо повилять хвостом. А вы, мистер Шенг, бросили кость обратно. Что такое? Мистер Шенг, неужели, вы хуже собаки?

Шенг Ханз выдохнул, его лицо вдруг побледнело.

Она медленно сказала: