Глава 22. Профориентация

1943

К началу весны ученики пятого года начали отсчитывать в календаре дни перед экзаменами.

Том же отсчитывал дни до того, как Хогвартс закроет свои ворота на лето. Его не волновали С.О.В. Из всего выпуска пятого года, казалось, только они с Гермионой не нервничают из-за приближающихся экзаменов, по крайней мере, не до такой степени, чтобы их выворачивало на людях или их можно было найти рыдающими на полу в Общей гостиной в окружении стопки записей.

Каждый раз, когда Том открывал дверь спальни и видел из коридора, как Бронуин Саммерс лежит в кипе пергамента, будто собирается сделать снежного ангела, он закрывал её, делал глубокий вздох и накладывал Дезиллюминационное заклинание, чтобы приступить к своему дню. Это не входило в зону его ответственности, так же как и убирать окровавленные простыни второкурсницы в пять утра воскресенья, когда она проснулась, разбудила всех своим криком и отправила своих соседок за ближайшим старостой, желательно «тем, милым, ну знаете, симпатяга с красивыми волосами».

В Слизерине было две девушки-старосты и староста школы. В Хогвартсе есть больничное крыло с аккредитованной целительницей. Зачем они разбудили его, чтобы разобраться с этим?

(Он позже узнал, что это случилось потому, что Хипворт считала недопустимым, чтобы её видели в ночной сорочке за пределами спальни, и у неё ушло двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. По какой-то причине ей было неважно, что люди увидят Тома в его пижаме, что он лично считал весьма нечестным. Так же нечестно, как то, что другие считали его магические достижения вторичными в пользу его волос.)

Репутация шла впереди Тома к тому времени, когда его пригласили в кабинет Слагхорна для его крайне не предвкушаемой консультации по профориентации.

Он уже знал, чего ожидать от этой встречи, Эйвери и Лестрейндж прошли через неё до него. Там будет чай, и тарелка печенья, и профессор Слагхорн, предлагающий карьерные возможности: их число и разнообразие будет прямо пропорционально тому, сколько потенциала Слагхорн видел в ученике, сидящем за столом напротив него.

Розье и Трэверс, ожидающие с ним своей записи в Общей гостиной — им всем были приписаны время, распределённое в алфавитном порядке по фамилии, — не переживали о своём будущем.

— Я всегда хотел стать комментатором квиддича, — сказал Розье, водя пальцем по клочку бумаги, в котором значилось, что ему назначено на полчетвёртого в субботу. — Всё, что нужно, — показаться на поле и выкрикивать своё мнение в рупор. И бесплатные билеты на каждый матч! Что тут может не нравиться?

Том не стал говорить, что у него уже была возможность получать бесплатные билеты на квиддич в качестве льготы за наличие удостоверения журналиста, выданного ему в прошлом году. Розье, скорее всего, будет в ужасе, что Том не запросил ни одного билета. Если бы он знал, Розье бы попытался подговорить Тома использовать его привилегии старосты, чтобы тайно ускользнуть с ним из Хогсмида на выходных и пойти на игру. Том был не против нарушать школьные правила — за разумную цену, разумеется, — но было что-то бесславное в том, чтобы делать это ради квиддича.

— Твоей семье это не понравится, — вставил Трэверс, теребя пальцами кнопки на кожаном честерфилдском диване. Общая гостиная Слизерина была забита «честерфилдами» и каминными креслами из чёрной кожи и зелёного бархата. По ночам, когда были разожжены камины, и семикурсники занимали лучшие места для своего еженедельного вечера распития виски, место более чем напоминало эксклюзивный клуб джентльменов. — Моей бы не понравилось. Мне остаётся только идти в Министерство после Хогвартса.

Квентин Трэверс был молодым человеком с острыми чертами лица, чей темперамент в лучшем случае можно назвать склонным к угрюмости. У его семьи, считалось, были хорошая фамилия и кровь, но у них не было достатка Блэков, Малфоев и Лестрейнджей. Вместо этого семья Трэверсов построила свою репутацию на поколениях гражданской службы. Отец Трэверса был бывшим главой Отдела магического правопорядка. После его отставки он остался в Комиссии по стандартам подготовки авроров — должности «у кормушки», которая позволила ему свободно ходить в кабинет Министра каждую неделю.

Розье скривился:

— Патер не одобрит, но комментатор лучше игрока в его глазах. Полагаю, я мог бы попытаться пробиться в Отдел магических игр и спорта — думаешь, я смог бы найти себе место, чтобы не сидеть целый день за столом? Я уже проделал этого больше, чем достаточно.

— Если твой папа якшается с директором, не вижу проблемы, — сказал Трэверс, пожав плечами. — Я слышал, что в ОМИС всегда есть несколько позиций для битья баклуш. Хотя они не рассчитаны на долгий срок: если ты не собираешься строить там карьеру, они вынудят тебя уйти в отставку ради свежего мяса, как только ты сойдёшься с ведьмой.

— Тогда я никогда не найду для себя ведьму. Всё просто, — открыто сказал Розье. — Патер уже начал говорить о поиске мужа для Дрю. Она ждала собственный дом годами. Я скажу: оставьте это ей, и пусть она продолжает семейное наследие.

Трэверс согласно хрюкнул:

— А что насчёт тебя, Риддл?

Том поднял глаза от страниц «Anatomica Arthropoda»:

— Что насчёт меня?

— У тебя есть планы после выпуска из Хогвартса?

— Некоторые.

— Ой, брось, Риддл, — начал его уговаривать Розье, наклоняясь вперёд и выжидательно глядя на Тома. — Рассказывай. Ты хочешь попасть в Министерство и перебирать пергамент, как лучшие из нас? Или стать профессором? Ты на голову выше Меррифот, старой перечницы, и Слагги с удовольствием поможет тебе накладывать еду за каждой трапезой за Высоким столом.

— «Профессор Риддл», — сказал Трэверс медленным, задумчивым голосом. — Звучит не так уж плохо: но очень уж много раскатов языка. А что может быть лучше для тебя? Не у всех есть капитал, чтобы делать всё, что заблагорассудится, как у семейства Эдмонда.

Лестрейндж и Эйвери были вольны выбирать свой путь после Хогвартса на своё усмотрение: среди прочего, у них была возможность не делать вообще ничего. Для людей их социального положения респектабельная безработица была неотъемлемой частью жизни. У них имелись большие семейные поместья: у поместий были земли, использовавшиеся для разведения магических существ или вывода магических растений, которые затем собирались и отправлялись на продажу и экспорт работниками поместий. Членам семьи не нужно было и пальцем шевелить, чтобы сидеть на своих горах золота.

— Ты так говоришь, будто сидеть по правую руку от Слагхорна три раза в день — это что-то хорошее, — заметил Том. — Поверь мне, если бы тебе нужно было отсидеть хоть один ужин с ним, когда он пытается впихнуть в тебя последний кусочек ананаса, а затем ещё взять с собой один «на дорожку», ты бы понял, насколько сильно переоценён «Клуб слизней». Слагхорн полезен, но иногда он доставляет больше проблем, чем ценности, — Том взглянул на часы, заметив, что было без десяти два. — А теперь прошу меня извинить, у меня назначена встреча.

Том закрыл книгу и встал на ноги под прощания и пожелания удачи от Трэверса и Розье.

Когда он подошёл к двери кабинета Слагхорна, она была закрыта, означая, что у кого-то перед ним встреча ещё не закончилась. В любом случае, Том пришёл заранее, поэтому был готов подождать в коридоре и подумать об обоснованных способах отказаться от предложений Слагхорна.

«Я не могу быть целителем, сэр, мне до ужаса плохо от вида крови. Травология не для меня, извините. У меня аллергия на компост или любой вид удобрений, который выходит из заднего прохода животных. Боюсь, я не смогу принять позицию практиканта в Отделе административной регистрации. Однажды моя рука застряла в каталоге библиотечных карточек, и теперь у меня ночные кошмары о шкафах хранения документов — помните, как я поджёг шифоньер несколько лет назад? Это потому, что он заставил меня вспомнить ужасные вещи. Иногда я провожу ночи, не сомкнув глаз, профессор…»

Наступило два часа дня, в несколько минут первого дверь кабинета Слагхорна распахнулась и явила бледное лицо Нотта.

Глаза Нотта расширились. Он сделал полшага назад, когда заметил Тома, стоящего у порога.

На долю секунды их глаза встретились, и Том почувствовал смешанные эмоции, которые Нотт попытался подавить: тревогу, ужас, переживание о ком-то, каком-то человеке, которого он чётко ассоциировал с меловой пудрой и зимним морозом, а затем внезапное чувство унижения от того, что он испытывает такое беспокойство…

Нотт отвёл взгляд в пол и проскользнул мимо Тома, пробормотав: «Риддл», — в качестве бессвязного приветствия, пока он уходил, ссутулив плечи.

«Это было любопытно», — подумал Том, наблюдая за уходом Нотта. Он постучал о дверной косяк.

— Профессор Слагхорн, сэр?

— А, Том! Как раз вовремя! — Слагхорн помахал ему и указал на стул напротив своего стола. — Садись, садись.

Как и кабинет Дамблдора, кабинет Слагхорна был склонен к хламу вместо аскетизма. И в то время как у Дамблдора он был забит магическими приборами собственного изобретения и зачарованными безделушками, коллекция Слагхорна состояла из реликвий, которые ему передавали годами его бывшие ученики и протеже: миниатюры игроков в квиддич, крутившиеся на оживших мётлах, маленькие статуи из китового уса и талькового камня в виде тюленей и египетских кошек, полинезийские маски тики и восточная лакированная шкатулка, в которой, судя по всему, хранились кисточки и тонкие палочки высушенных чернил. За профессорским столом расположилась полка, которая была гордостью этого места, — настоящая коллекция Слагхорна: ряды и ряды рамок с фотографиями его любимых учеников. Некоторые из них были с автографами, и на большинстве из них были юноши и девушки, машущие и улыбающиеся камере.

Том сел, поправляя ткань своей мантии, которую он впервые купил за собственные деньги, а не из мешочка галлеонов, переданных Фондом помощи Хогвартса.

(За лето он заменил все свои старые вещи новыми. Он уже давно выбросил изношенные серые пижамы, которые привёз с собой из приюта Вула, и одежду, купленную Грейнджерами летом после третьего курса, из которой вырос. После получения значка почтой он решил, что как староста должен показать себя с наилучшей стороны, чего он не мог сделать с задранными манжетами и высоко болтающимися краями брюк.)

— Ты уже начал думать о своей будущей профессии, Том? — спросил Слагхорн, перебирая пергамент на столе. — Я считаю, что из тебя бы получился отличный Мастер зельеварения, я не припоминаю, чтобы у тебя было что-то кроме «превосходно» за все твои годы здесь. Лучшие отметки за эссе, идеальные зелья каждый раз, я никогда не встречал подобного! — он добавил заговорщицким полушёпотом. — В прошлом году я отправил твои Бодроперцовые зелья в больничное крыло вместе со своей партией, и никто не заметил подлога, хо-хо!

«И это было совсем не безответственно», — подумал Том.

— Я всегда рад помочь, когда могу, сэр. Хогвартс — мой второй дом.

— Помочь, а? — Слагхорн погладил свои усы. — С твоими текущими отметками ты мог бы взять зельеварение уровня Ж.А.Б.А. в следующем году. В больнице Святого Мунго всегда требуются хорошие зельевары и помощники аптекарей — они бы могли взять тебя в подмастерья, если у тебя будет рекомендация-другая. Тебе надо только попросить, мой мальчик.

— Я подумаю над этим, — вежливо ответил Том. Было предсказуемо, что Слагхорн постарается заманить его в отрасль, предпочитаемую профессором. Это могло бы даже сработать на учениках, кто был скорее бесцелен, чем амбициозен в своих устремлениях. — Но что насчёт моих других предметов? Я в них так же успешен, как в Вашем, — не сказать, что мне не нравится зельеварение, нравится, — но мне говорили, что мне хорошо удаются и мои основные предметы, и факультативы.

Слагхорн немного сник, его усы повисли, как у удручённого терьера:

— Ну, Альбус всегда присматривал за тобой, спрашивая о твоих успехах и прочем. Если тебе нравится трансфигурация или тебя интересует алхимия, полагаю, можно что-то организовать…

Разумеется, Том не мог сказать профессору Слагхорну в лицо, что ни одна из опций его не привлекала. И уж тем более он не мог сказать: «Это трата времени, у меня есть дела поважнее», — и выйти из кабинета. У него уже была работа. Это была не обычная работа в конторе с видимостью правил, не бюро с адресом для совиной почты и без банковского перевода в хранилище «Гринготтса», который приходил в один и тот же день каждый месяц. Но она хорошо оплачивалась, и всё, что ему надо делать, — отправлять хотя бы одну статью в месяц, чтобы считаться постоянным автором. Одна статья, и потом он мог проводить оставшийся месяц за любым видом магии, которую он хотел изучать.

Во время каникул он начал сокращать объём полезной части в статьях и добавлять в них «воды», отвечая на вопросы, которые читатели присылали ему на почту. Его ответы составляли полезные советы по ведению быта, например, как оттереть нагар с духовки, как обновить чары освещения на рождественской гирлянде или как наслаивать чары Ипервиуса с заклинанием подогрева на «веллингтоны», чтобы одно заклятье не отменило второе.

(Никого, ни читателей, ни работников редакции, казалось, не волновало, что он отвечал простыми отписками. Собственно, это только укрепило его образ заботливого и сочувствующего настолько, что «Вестник ведьмы» создал официальную колонку «Советы мистера Бертрама», чей заголовок сопровождался картинкой волшебной палочки, наложенной на скрещенные лопатку и щётку для мытья посуды.)

Том просто сидел и притворялся, как он притворялся, что переживал из-за С.О.В., или что его заботили чувства двенадцатилетних девочек, которые заполняли свои дневники детальными рассказами о случаях, когда Том-староста попросил их передать солонку за ужином.

— Я неровно дышу к защите от Тёмных искусств, сэр.

— Ах да, — сказал Слагхорн, у которого не получилось скрыть разочарование равнодушием Тома к карьере в зельеварении. — Ты занимал первое место по практическим экзаменам каждый год. Программа подготовки авроров бы приняла тебя, если ты подашься, — они требуют пять Ж.А.Б.А. с «выше ожидаемого» или выше, которые я не вижу причин тебе не получить, не с твоими десятью С.О.В. этого года.

— Авроры? — Том наклонил голову. — Сэр, в чём разница между аврорами и членами Группы обеспечения магического правопорядка? Я вижу, что их постоянно упоминают в «Пророке», включёнными в различные дела Министерства, но я не знал об этом различии. Одно лучше другого?

— Группа обеспечения магического правопорядка занимается повседневной работой, — объяснил Слагхорн. — Кражами со взломом, травлей маглов, потерянными жмырами и всяким таким — они тяжело трудятся, мой мальчик, но ты можешь стремиться к большему. Авроры — это элита: они преимущественно разбираются с тёмными волшебниками и Тёмным Лордом Континента, для них было бы огромной удачей нанять молодого человека с твоим потенциалом, Том, — не то чтобы я хотел видеть тебя на такой опасной работе, конечно, но это достойная служба. Очень респектабельная, хороший старт для того, кто хочет подняться по карьерной лестнице, как некоторые это видят.

— Опасная, сэр? — выражение лица Тома превратилось в озабоченность. — Что это значит?

Слагхорн засомневался на мгновение:

— Мой дорогой мальчик, тёмные волшебники не самые дружелюбные персонажи. Я знаю, что на защите от Тёмных искусств делают всё возможное, чтобы научить учеников быть готовыми к обычной жизни, но то, что вы учите в классе, очень, очень далеко от погони и охоты на жестоких преступников.

— Понимаю, — степенно сказал Том, переведя взгляд на колени, затем снова на профессора. — Можно ли узнать больше деталей об этой службе? Не думаю, что будет хорошо выглядеть, если я приступлю к программе подготовки, а затем откажусь через неделю, потому что это было не то, чего я ожидал. У меня всё ещё будут мои Ж.А.Б.А., но я не вижу Министерство радостным от того, что какой-то новичок прислал запрос на перевод между отделами.

— Ученикам всегда настоятельно рекомендуется тщательно обдумывать своё будущее, — мудрёно сказал Слагхорн, кивнув головой. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих слизеринцев растратил свой талант. Министерство порой бывает не очень щедрым — если, конечно, ты не знаком с нужными людьми, — и мне было бы очень обидно видеть, как ты впустую тратишь свои силы в магическом обслуживании или, не дай Мерлин, в отделе сортировки почты.

Слагхорн горестно покачал головой, сжав челюсти от воображаемого позора. Затем он покопался в ящике стола и достал форму для библиотеки, на которой перечислил несколько названий и подписался внизу.

— Это несколько руководств для подготовки авроров из запретной секции. Для обычного ученика я бы поостерёгся рекомендовать такой серьёзный материал для чтения хотя бы до сдачи С.О.В. Но твои показатели, Том, просто образцовые — я верю, что ты никогда не дашь своим оценкам упасть.

Том скромно склонил голову:

— Спасибо, сэр.

— Приходи ко мне, если у тебя будут другие вопросы, Том, — сказал Слагхорн, складывая пополам записку для библиотеки и передавая её Тому. Прежде чем опустить её в ожидающую руку Тома, Слагхорн спросил: — Я же увижу тебя на следующем ужине?

— Конечно, сэр.

— И передавай привет нашей дорогой мисс Грейнджер, — Слагхорн одарил его сердечным подмигиванием и продолжил. — Надеюсь, ты приведёшь её с собой в следующий раз: она прелестная девушка. Как жаль, что она не стала одной из моих слизеринок, но если ты уже замолвил за неё слово, то, смею сказать, мне этого достаточно, о-хо!

***

Том посещал паука так часто, как ему позволяло его расписание патрулей.

У «Паука», как он его называл, было другое имя, данное Хагридом, необычное и несколько тролльское, которое он выяснил поздней ночью, прорываясь сквозь воспоминания существа.