Том 4. Глава 6 (4)
Все присутствующие считали, что сегодняшнее заседание должно завершиться быстро и гладко. В конце концов, здесь не было тех, кто находился на стороне Императрицы Пауков, и высказал бы возражения, равно как и центристская фракция не стала бы открыто выступать против Бевуласа. Если бы они противостояли ему, значит, они больше не могли бы оставаться частью центристской фракции.
Экстренное совещание началось и проходило в заранее намеченном порядке. После объявления начала заседания, предложенные законопроекты зачитывались вслух. Бевулас кратко изложил свои предложения, и последовало голосование. Голосование в Кровавом Парламенте было довольно старомодным, без каких-либо электронных систем голосования, и не существовало никакого анонимного голосования. Процесс голосования был крайне примитивным: каждый просто поднимал руку или высказывал свое собственное решение. Если бы член совета пожелал, он мог бы даже использовать несколько минут времени, чтобы объяснить мотивы своего решения.
Каждый член Кровавого Парламента был великой и влиятельной фигурой, а великие личности часто испытывали желание высказать свое мнение. Между тем, этот тип системы, естественно, подходил для того, чтобы члены могли высказать свое мнение, причем безмятежно, в течение трех минут. Это было отражением прав и привилегий членов. Казалось, что встреча могла затянутся надолго, но в Кровавом Парламенте было всего пятьдесят членов, и каждый член всегда отражал силу, эквивалентную его личности. Исключений из этого правила не было. Если силы не хватало, то среди членов появлялось пустующее место. Хотя это не было прямо зафиксировано в письменном виде, существовал общепринятый стандарт власти. Например, нынешнее семейство Фабрегасов можно считать членом, представляющим этот стандарт.
Члены Парламента один за другим поднимали свои правые руки в знак согласия. Казалось, что все должно пройти гладко, но кое-что, похоже, нисколько не порадовало Бевуласа.
Именно в тот момент по всему помещению раздалось громкое: — Я против!
Этот голос был чистым и спокойным. Он был не такой уж резонирующий и яростный, но, несомненно, ударил в сердца всех, как гром!