Глава 223: ЕСЛИ Часть I

Я оглянулся. Виконтесса Ча Су Чон определённо предупреждала меня.

«Не пытайся меня остановить. Это предупреждение».

Как раз перед тем, как я открыл замок виконтессы, она уже знала, что за замок в моих руках.

Если бы она была злодейкой, то ключом бы вообще нельзя было воспользоваться. Она бы не дала ответ на вопрос, который я задал.

Ча Су Чон могла бы это сделать.

Но не сделала.

Она просто спокойно предупредила, что замок, который я хочу открыть, приведёт меня в комнату, где страдать буду я сам.

«У меня есть привычка губить детишек, которые мне нравятся».

Но я открыл замок. И получил то, от чего Бог меня предостерегал.

***

— Ю Су Ха.

Я оказался в полутьме знакомого бара.

На первом этаже башни находилось много дорогих заведений – включая полноценные пабы, оформленные также, как и во внешнем мире. С кучей импортированных из внешнего мира бутылок дорогостоящей выпивки, что продавалась по ценам, от которых у любого глаза на лоб полезут. Цена была неоправданно высокой.

Однако даже в мире, где цены так кусались, находились клиенты. Более того, как бы ни было дорого, клиенты выстраивались в очередь, чтобы купить выпивку.

Потому что это было похоже на родные места, куда больше не вернуться. На внешний мир. Иллюзия, будто ты ненадолго заходишь в обычный бар на обычной улице, ведёшь обычную жизнь. Всё это стоило золотых монет.

— Ю Су Ха.

— А-а?..

Паб, в котором очнулся Ю Су Ха, специализировался на пиве. Говоря проще, пивнуха.

Во всём огромном Вавилоне было только одно место, которое можно назвать олицетворение корейской пивнухи. Заведение было уставлено холодильниками, а в них – банки пива знакомой марки.

На банках красовалось название бренда, написанное синими буквами. Серебристые жестянки прятали в себе прохладное дешёвое пойло, безвкусного вида золотистые банки – пойло качеством повыше, и так далее.

К сожалению, ни на одной из этикеток не было надписи на корейском. Всё на английском.

— Что ещё…

Для Ю Су Ха такое пиво в алюминиевой банке было атрибутом родных мест.

Он не мог сказать, что любит надписи на языке страны, где он жил и откуда сбежал. Другими словами, терпеть не мог корейские буквы. Да и вообще всё, было рождено в этой стране.

Там народ ненавидел народ. Человек ненавидел человека. Ребёнок ненавидел родителей, что дали ему жизнь. И все эти люди, что ненавидели друг друга, собрались и построили здание под название «школа». И там тоже вокруг была ненависть.

— Какого х*я ты меня разбудила?..

Поэтому единственная доктрина, которую Ю Су Ха усвоил в этой стране, заключалась в ненависти к людям.

Он родился среди людей, которые ненавидели друг друга. Вырос среди людей, что ненавидели друг друга. Что ещё он мог выучить у них? Математику? Язык? Мораль и добродетель были там пустым звуком. Неудивительно, что он выучил там только как быть враждебным к другим.

Сколько родителей, что выносили и родили детей, могли сказать «мне нравится этот человек»? Сколько родителей могли сказать, что любят друг друга, и не солгать при этом?

И такими были не только родители, но и учителя. Шесть лет, три года и ещё три года, то есть, в целом двенадцать лет учителя занимали всё время Ю Су Ха. Дыхание этих людей просочилось в его лёгкие.

Ю Су Ха хотел спросить: «Вам кто-нибудь нравится?». Скорее всего, ответ был бы: «Нет».

Но если задать прямо противоположный вопрос, реакция будет совершенно другой. «Есть кто-то, кого вы ненавидите?». И тогда первыми, кто поднимет руку, будут его же родители, сказав: «Да». А следом родители, стоящие позади его одноклассника, поднимут руку – «Да». И, наконец, когда руки поднимут все ученики и их родители, кивнёт учитель, сидящий за партой.

— Естественно, у меня тоже есть тот, кого я ненавижу.

И с этого момента всё пошло по п*зде.

— Ю Су Ха, ты совсем пьян.

Кто-то похлопал его по плечу. Это была маленькая рука.

— Это не классная комната, Ю Су Ха. Ты меня видишь?

— Бл*ть… П*здец, сука… Ч-что за? Где я?..

— Да-да, на самом деле ты в школе. Это кабинет в старшей школе, куда ты ходишь.

— Так я не в ш-ш-школе?..