Часть 37

Генри не нравилось быть маленьким. Отец обещал, что однажды он вырастет, но ему казалось, что он останется таким навсегда. Он крепко держал папу за руку, чтобы вдруг не потеряться в шумной толпе. Мальчик усиленно перебирал ножками, стараясь поспеть за отцом. К счастью, Клаус заметил это и взял трехлетнего малыша на руки. Генри любил отца. Клаус был лучшим отцом на всем белом свете. Он не ругался, когда Генри пачкал краской ковер или цеплялся за него, когда ему было страшно. Он не был против отнести мальчика в постель, когда тот начинал засыпать, или посадить к себе на плечи, если ему в силу роста ничего не видно.

Но не сейчас. Генри чувствовал, как внутри него закипает ярость. Ему было все равно, кто этот человек, никто не посмеет угрожать его матери. Дыхание сбилось, и что-то оборвалось внутри.

***

Кэролайн наблюдала, как ногти Генри начали превращаться в когти, клыки выглянули из-под верхней губы. Волосы на руках и на голове начали седеть.

— Что за… — Клаус раскрыл рот, наблюдая за мальчиком. Он все еще прижимал Кэролайн к себе, только теперь не душил. Генри обращался в волка, но это невозможно. Полнолуние было два дня назад.

— Генри, — сказала Кэролайн. — Генри, прекрати. Успокойся.

Было слишком поздно. Кэролайн вздрогнула от звука ломающихся костей и молча смотрела, как ее малыш превращается в волка. Она бросила взгляд на Клауса, который, казалось, был в шоке от увиденного. Там, где был Генри, теперь стоял редкий белый волк. Он зарычал, обнажив клыки. Заметив, что Клаус отвлекся, Кэролайн наконец сумела освободиться.

— Генри? — позвала она, подходя ближе, но он грозно зарычал. Кэролайн испуганно сделала шаг назад. Волк снова обратил внимание на Клауса и рявкнул на него.

— Невозможно, — с благоговением произнес Клаус. Волк перевел взгляд с Кэролайн на него и обратно, прежде чем выбежать из комнаты.

— Он спровоцировал обращение, — Кэролайн разговаривала сама с собой. — Боже мой!

— Что здесь происходит? — Элайджа ворвался в комнату, готовый разобраться с тем, что натворил его брат.

— Мой сын только что обратился! — взвизгнула Кэролайн и посмотрела на мужчин: — Ну, не стойте же просто так, как идиоты, и помогите мне найти его!

С этими словами Кэролайн выбежала из комнаты, оставив двух братьев с открытыми от шока ртами. Никто не осмеливался так с ними разговаривать. Элайджа посмотрел на Клауса, лицо которого ничего не выражало.

— Не стойте! — раздался голос Кэролайн, и благодаря вампирскому слуху они услышали ее.

— Чертовы женщины! — возмутился Клаус, но в итоге отправился на поиски мальчика, которого он разозлил так сильно, что это вызвало обращение. Элайджа застыл в изумлении. Разве Никлаус только что не пытался убить девушку, а теперь помогал ей? Кэролайн. Почему это имя показалось ему знакомым? Неважно. Сначала надо найти мальчика, а потом они раскроют тайну Кэролайн и ее сына-оборотня.

***

— Генри! — крикнула Кэролайн. — Давай, детка. Бегство ничего не решит.

— Он часто убегает? — спросил Клаус, внезапно оказавшись рядом с ней. Кэролайн сдержала испуганный вздох.

— Иногда, он… он похож на своего отца. Он не очень хорошо справляется с противоречивыми эмоциями.

— Если я помогу тебе найти его, ты расскажешь мне, что ты здесь делаешь? — спросил Клаус.

— Нет, — сказала Кэролайн, останавливаясь и глядя на него, — но ты все равно поможешь. Послушай, я не знаю местность. А ты знаешь. Помоги мне найти его, и я обещаю, ты не пожалеешь об этом.

— Кто тебя послал? — снова спросил Клаус.

— Я сама себя послала, — ответила Кэролайн. — Он не мог убежать далеко. Он тоже не знает местность.

На то, чтобы найти его, ушло не так уж много времени. Он оказался рядом с водоемом, что неудивительно. Генри любил воду. Он сидел на траве в человеческом обличье. Кэролайн подошла и села рядом с ним. Клаус остался в стороне.

— Как только я успокоился, я снова стал самим собой, — прохрипел мальчик.

— Вот, — сказала Кэролайн, протягивая ему одежду, которую дал ей Элайджа. Старший Майклсон всегда думал наперед.

— Спасибо, — сказал Генри и начал одеваться.

— Я помню, когда Тайлер злился, иногда проявлялась его волчья сторона, но он никогда не обращался, — сказала Кэролайн.

— Прости, мам.