38. Анализ эмоций

Гермиона посмотрела на время.

Было около семи вечера.

Нужно идти. И как можно скорее.

Она дала обещание и не собиралась его нарушать.

Встав со своего места, девушка почувствовала на себе его взгляд. Затем Северус снова вернулся к своей работе.

У него был тот самый сосредоточенный вид, который он приберегал для самых плохих и абсурдных эссе.

— Я ещё вернусь, мне сейчас надо к Гарри. Артур хочет меня видеть, — тихо сказала Гермиона, положив перо возле Снейпа.

— М-м-м, — пробормотал в ответ он, пытаясь разобраться в неразборчивом почерке студента.

Грейнджер невесомо чмокнула его в макушку и сжала плечо. Уголок его рта изогнулся в улыбке, при виде которой внутри всё потеплело от нежности. Она отпустила его плечо и скользнула к двери.

— Если ты собираешься остаться у них на ночь, могла бы и предупредить об этом, — пробормотал Северус.

Она повернулась, но мужчина даже не посмотрел в её сторону. Всё его внимание было приковано к проверке классных работ.

— Мне негде там спать. Артур занял комнату для гостей, а я ни за что не буду делить с ним одну кровать, — Гермиона не смогла удержаться от смешка при одной только мысли об этом.

Ситуация неловкая, но гостевая постель у них действительно была только на одного человека.

— Значит, мы сегодня ещё увидимся?

— Да, я же сказала, — кивнула она, открывая дверь его кабинета.

Он посмотрел на неё снизу вверх, взгляд его был суровым.

— Гермиона.

— Да, Северус? — с любопытством спросила девушка.

— Если я буду нужен, только позови.

Трогательно.

В последние дни Северус был невероятно внимательным по отношению к ней. Эта забота зашла так далеко, что он уже по привычке после каждого урока наведывался к ней и проверял её состояние. Видимо, он снова боялся опоздать.

А этот человек был не из тех, кто любил опаздывать.

— Хорошо, но Молли и Рон в Азкабане, Мария в Святого Мунго, кого мне бояться?

— Не стоит искушать судьбу, — предупредил её Снейп.

Грейнджер не считала это искушением судьбы, но переживать действительно не стоило.

— Справедливое замечание. До встречи.

— До встречи.

Она закрыла тяжёлую дубовую дверь и прошла через пустой класс. Гермиона пообещала Артуру, что обязательно придёт к ним сегодня вечером в гости. Он очень переживал за случившееся и хотел объясниться с ней, снять груз с плеч.

Войдя в дом, Грейнджер услышала аромат готового мяса и тушёных овощей. Джинни, которая быстро уставала от приготовления одних и тех же блюд, постоянно пробовала что-то новое.

Что бы она ни готовила, пахло это так, словно готовила её мама к воскресному ужину. Гермиона закрыла глаза, впитывая в себя нотки ностальгии.

Она сразу заскучала по своей маме. Можно было представить, что сейчас Гермиона возвращается в дом родителей, из библиотеки, с кипой книг. Счастливая.

Мама обычно целовала её в макушку и отправляла мыть руки, прежде чем они втроём садились ужинать.

Прикусила губу: эмоции и воспоминания смешались в одно целое. Она никогда больше не сможет испытать этих чувств.

И об этом она сожалела практически больше всего.

Отправляя их в Австралию, Гермиона думала о том, чтобы спасти близких от войны, которая бы точно поставила их под перекрёстный огонь. Расстояние равно безопасность. Так она считала.

Она защитила их от войны, но не смогла уберечь от несчастного случая — от обычной маггловской опасности.

Это был несчастный случай, так ей сказали.

Они оказались не в том месте и не в то время.

Ничего уже нельзя было сделать.

Просто несчастный случай.

Гермиона до сих пор не знала, по какой причине её родители решили обосноваться в районе, густо населённом дикими зверями. Нет, они постоянно любили выбираться в походы, когда девочка ещё была маленькой, но чтобы жить на постоянной основе в такой местности?.. Подобной беспечности от них не ожидал никто. Вместо того, чтобы погибнуть от чего-то действительно страшно неизбежного, они пострадали от укуса динго.

Она так хотела встретиться с родителями дома, но вместо этого привезла их прах.

— Плохие мысли?

Гермиона распахнула глаза, стряхивая воспоминания, и увидела перед собой рыжеволосого мужчину.

Артур Уизли прислонился к дверному проёму между кухней и гостиной. Его обычно весёлое и жизнерадостное лицо сейчас излучало лишь мрак и грусть. Казалось, за эти дни он постарел гораздо сильнее, чем за всё время войны.

— Нет-нет, здесь просто очень вкусно пахнет, — отмахнулась Грейнджер.

Артур одарил её улыбкой, которая несла в себе отчасти смирение, отчасти даже радость.

— Джинни приготовила жаркое. Будешь?

— Я уже поужинала, но от перекуса бы не отказалась, — пожала плечами она, нервно потирая локоть.

Мистер Уизли указал головой в сторону кухни:

— Пойдём, они пока наверху. Укладывают детей.

Гермиона тихо последовала за ним, всё ещё держа себя за локоть.

Артур принялся накладывать ей ужин в тарелку, жестом пригласив сесть её за барную стойку. Она ему скромно улыбнулась и уселась на высокий стул.

Он передал ей тарелку и занял место рядом с ней.

— Ты знаешь, Молли не позволила бы мне выступить на этом слушании. Я хотел, но у неё были свои представления о том, как всё должно совершиться. Интересно, когда всё перевернулось вверх дном?

— Артур, — взяв в руки вилку, она покачала головой, — вам не нужно извиняться передо мной и…

Он положил руку ей на плечо, отчего Гермиона невольно вздрогнула. Нахмурился, но ладонь убрал.

— Гермиона, я пригласил тебя сюда потому, что мне нужно многое тебе сказать. Часть из сказанного будет извинением, часть — печальным бредом человека, который не знает, когда всё стало стремительно рушиться вниз. Прошу тебя, дай мне шанс объясниться.

Его глаза были печальными. Артур выглядел так потерянно.

— Я понимаю. Хорошо, я вас выслушаю, — и откусила кусочек мяса.

Он потёр лоб — от этого жеста веснушки на его лице стали чуть заметнее — и посмотрел на стену. Рот то открывался, то закрывался, — как будто мужчина что-то хотел сказать, но не мог.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я даже не догадывался о всех тех кошмарах… Я… я думал, что тот инцидент, который я увидел, был единственным. Если бы… если бы я знал… я бы сам натянул Рональду уши на задницу. А про твою беременность… поверь, я тоже не знал и не догадывался, ведь… ведь если бы знал, мы бы непременно отпраздновали такое долгожданное известие, — он сглотнул, подавляя непрошеные слёзы.

Грейнджер откусила ещё мяса, кивая и давая ему время, в котором он так нуждался. Она позволит ему сказать всё, что он хотел.

— Мне не следовало вестись на слова Молли. Я знал, что она очень тяжело справляется с потерей Фреда, но никак не думал, что всё дойдёт до такого абсурда. Она казалась счастливой, улыбалась, всё было хорошо, каждый был с тем, с кем должен был быть. Она часто мне говорила, что вы с Роном созданы друг для друга, и поэтому так пыталась удержать вас вместе.

Он не смотрел на неё, его взгляд был пустым, даже отстранённым.

Гермиона не испытывала никакого наслаждения от еды, поскольку внутри поселилось ощущение, что она ела не вкусное жаркое, а его слова сожаления и боли.

— Артур, ну вы ведь не могли предсказать, как всё сложится.

Он покачал головой, поморщился и посмотрел на свои руки.

— Я мог. Молли в какой-то момент обезумела, когда нашла прорицателя, который помог ей поговорить с Фредом в загробном мире. Она всё твердила, что Фред очень надеется на то, что семья будет такой же целой и дружной, как и при нём. Я не раз ей говорил о том, что нельзя разговаривать с теми, кто не пожелал остаться призраком. Если бы Фред бродил по своему магазину вместо того, чтобы найти покой, он бы точно не стал распивать чаи с ней и этой старой идиоткой. Мерлин, я такой дурак.

Гермиона была сбита с толку этим открытием.

Молли не казалась человеком, верящим в бессмысленное «искусство» предсказания.

— Подождите, она пыталась поговорить с Фредом? — переспросила она, положив вилку на край тарелки.

— Да, в том-то и дело, что пыталась. Непонятная женщина строчила ей письма, сначала их было много, но со временем совы прилетали всё реже и реже. Молли говорила, что она писала ей то, что говорил этой старой перечнице Фред. Говорила, что в письмах содержатся такие вещи, о которых мог знать только он. Когда письма стали поступать реже, я перестал обращать на них внимание. Время от времени она получала сову и говорила, что это от Фреда, но мы… мы потеряли сына, его уже нет. Но ей это помогало и дарило какую-то надежду. Я же помочь, видимо, ей не смог, — Артур обошёл стойку и направился в кладовку.

— Что писала в письмах эта женщина? — не унималась Гермиона. Хотелось понять, почему Молли так ей верила.

Артур пожал плечами и потянулся к верхней части шкафа, доставая бутылку.

— Я не спрашивал, не хотел даже. Мне тоже было больно, я тоже потерял сына. А теперь ещё и внука, которого даже не видел и не знал.

Он поставил бутылку на стол, взял стакан, и желудок Гермионы сделал сальто.

Она тяжело сглотнула, хватая ртом воздух. В груди поднялась паника.

Артур проследил за её взглядом, который был прикован к хрустальной бутылке с янтарной жидкостью. Та как будто бы издевалась над девушкой, словно демон.

— Гермиона? — спросил он её, привлекая к себе внимание.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от бутылки с огневиски.

Обхватила себя руками, защищаясь и пытаясь унять учащённое сердцебиение.

— Пожалуйста, не надо, — шёпотом. Боялась, что иначе сможет расплакаться прямо тут, при нём.

Артур явно смутился, переводя взгляд с неё на бутылку.

— А? — внезапно его лицо вытянулось, когда до него дошло. — Ах, я… прости меня. Я не подумал.

Мистер Уизли схватил бутылку и поспешил поставить её обратно на верхнюю полку, где её и взял.

— Я знаю. Пожалуйста, не извиняйтесь.

— Не беспокойся, — он взял яблочный сок для детей Джинни, — значит, сок.

— Спасибо.

От резкого скачка давления разболелась голова.

Он сделал глоток холодного сока.

— Я забыл. Я, правда, не хотел пугать тебя.

В данный момент Гермиона хотела поскорее перевести тему разговора в другое русло: например, вернуться к тому, о чём говорил Артур минутами ранее.