89. Терпение и выдержка

Застёгивая сюртук, Северус снова ощутил, будто облачается в броню. Он давно не чувствовал этой тяжести на плечах, и тогда, много лет назад, когда впервые пришлось её принять, поступил правильно. Воздух сегодня был влажный и душный, давил, словно предвестие беды, и напоминал ту ночь, когда он стоял в заброшенном классе, наблюдая, как сгущаются тучи. В небе назревал идеальный шторм, и даже сама земля под ногами казалась натянутой, готовой содрогнуться от грядущей битвы.

Он тяжело сглотнул, чувствуя, как под давящей тканью галстука дёрнулся кадык. Опытные пальцы, привыкшие к крошечным пуговицам, всё же слегка дрожали. Северус был благодарен, что Гермиона сейчас в ванной — она слишком хорошо научилась читать его эмоции, а он не хотел, чтобы она заметила его тревогу.

Застегнув последнюю пуговицу на сюртуке, он сел на край кровати, закинув ногу на ногу, и принялся возиться с застёжками на ботинках. Сделав долгий выдох, он оттолкнул от себя все лишние чувства, заключив их за каменными стенами своей ментальной крепости. Вампиры умели чуять страх, слышать сердцебиение, бьющееся о рёбра, как мотылёк о стекло фонаря. Северус не намерен был предоставлять им это удовольствие.

Из ванной донеслись рваные, мучительные звуки, эхом прокатившись по коридору. Северус быстро застегнул ботинки и подошёл к двери.

— Гермиона, тебе нехорошо?

— Так тревожно, что желудок выворачивает наизнанку… дай мне… — её голос прервался новым спазмом, — …минутку.

Северус нахмурился. Её состояние совсем не нравилось ему, но он понимал — чем ближе день, тем сильнее накатывало волнение.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь, чтобы успокоить желудок?

— Если это никак не повлияет на мою кровь — тогда да, — отозвалась она, и тут же зазвучала вода в раковине.

— Я сейчас, — бросил он, не дожидаясь ответа, и направился вниз, к шкафу с зельями.

Может, именно это и сводило его собственные нервы в тугой комок: Гермиона шла навстречу опасности без защиты. По крайней мере, без алхимической защиты — без того раствора, который он месяцами совершенствовал. И всё лишь потому, что вампиры требовали, чтобы всё было связано кровью. Северус понимал: для них такая клятва куда сильнее любого контракта. Но почему цена должна ложиться на неё, а не на него?

В памяти всплыло, как выглядела её шея в ту ночь, когда они покончили с Харкнессом и его невестой. Северус скорее умер бы, чем допустил повторение.

Порывшись в шкафу, его длинные пальцы нашли подходящий флакон. Это зелье должно было усмирить кислоту и при этом оставить кровь чистой.

Когда он вернулся наверх, Гермиона уже вышла из ванной — бледная, с зеленоватым оттенком лица. Она взяла флакон, поблагодарила и осушила его одним глотком.

— Я не думала, что буду так нервничать.

— Это естественно, — мягко сказал Северус, забирая пустую склянку. Он откинул её волосы назад, надеясь, что прикосновение поможет успокоить.

Гермиона закрыла глаза и прижала его ладонь к щеке, задержав её там своей рукой.

Они постояли так в тишине, обмениваясь чувствами без слов. Потом он наклонился и легко коснулся губами её лба.

— Сколько у нас осталось времени? — спросила она, нахмурившись.

— Уже пора, — Северус взглянул в сторону лестницы. — Лучше прибыть пораньше и быстро всё завершить.

— Согласна. Пусть Сангвини не тратит на них лишнее время. Мне только обувь надеть, — сказала Гермиона и, сжав его руку на секунду, прошла к лестнице.

Северус последовал за ней. В голове у него было всего две цели: вернуть их обоих домой живыми и невредимыми — и позаботиться о том, чтобы эти кровососы больше никогда не смогли бросить тень на их жизнь.

***

Их шаги гулко отдавались в мраморных коридорах Малфой-мэнора. Нарцисса и Люциус согласились предоставить своё поместье для встречи и приняли меры предосторожности, чтобы обеспечить безопасность гостей.

Гермиона держала Северуса под руку, её пальцы крепко сжимали его сквозь шерсть рукава. Он чувствовал напряжение в её хватке, но она держала голову высоко, подстраиваясь под его уверенную походку. Ему и не нужно было напоминать: демонстрировать страх — значит подарить противнику слабость, которой легко воспользоваться. Даже если ментальные игры были для вампиров недоступны, всегда оставались старые добрые методы запугивания и угроз.

У дверей стоял Сангвини вместе с пожилым незнакомцем. Казалось, они вели неспешную беседу. Руки Сангвини были заложены за спину. На нём была строгая мантия с высоким воротником — настолько непривычная, что Северус впервые отметил, как иначе смотрится его знакомый. Он словно выпрямился, стал выше своего роста.

Его собеседник выглядел куда более старомодно: во фраке и белых перчатках, скорее похожий на дворецкого, чем на властителя вампиров. Серебристые волосы были тщательно приглажены, бледная кожа местами покрыта возрастными пятнами. Северус невольно искал на нём характерные признаки вампиризма, но внешне их было не разглядеть.

Когда они подошли ближе, мужчины резко повернулись. Северус ощутил пристальный взгляд, оценивающий до мельчайших деталей. Глаза незнакомца, тёмные, глубже даже, чем его собственные, не выражали ни угрозы, ни дружелюбия — лишь холодную нейтральность, скрытую за едва заметной вежливой улыбкой.

Мужчина низко поклонился, сложив руки перед собой.

— Мастер Снейп, госпожа Грейнджер, честь познакомиться. Я Альфред. По поручению милорда и миледи должен просканировать вас на предмет недружественной магии, прежде чем вы войдёте.

— Атташе, о котором я упоминал, — заметил Сангвини и слегка прочистил горло. Взгляд, который он бросил на обоих, ясно говорил: этот человек не так прост, как кажется.

— Если не возражаете, — продолжил Альфред, — я проверю вас по отдельности. Это займёт всего минуту и не причинит вреда.

Северус почувствовал, как рука Гермионы скользнула с его локтя, и она сделала шаг в сторону. Он выпрямился, сложив руки за спиной — жест, которому его учили когда-то давно.

— Добрый вечер, мастер Альфред. Начните с меня, если пожелаете.

Улыбка мужчины чуть потускнела.

— Просто Альфред. Я не хозяин, а лишь верный слуга милорда Делакруа. Мы признательны за ваше согласие быть здесь в этот день.

Он снял перчатку с правой руки движением, в котором чувствовалась привычка и уверенность, затем прикрыл глаза и выдохнул, опустив ладонь перед Северусом.

Магия ощутимо коснулась его, будто волна давления. Но ни палочки, ни заклинания, ни жестов — ничего, кроме плавного взмаха руки. Северус нахмурился, задаваясь вопросом: волшебник ли этот человек? Любопытство требовало ответа, но он сдержал его, решив отложить размышления на потом, и остался неподвижен.

Альфред открыл глаза и жестом указал на двойные двери позади себя.

— С вами всё в порядке, мастер Снейп. Если подождёте, пока я просканирую госпожу Грейнджер, вы сможете войти вместе. Разве что предпочитаете пройти первым?

Северус прищурился. Сегодня он бы ни за что не оставил Гермиону одну.

— Я подожду её.

— Как угодно, — коротко кивнул седовласый мужчина и повернулся к Гермионе. — Госпожа Грейнджер, позвольте мне просканировать вас.

— Да, конечно, Альфред, — спокойно ответила она и встретила его взгляд. Северус скрестил руки на груди, наблюдая, как процедуру проводят с ней.

— Благодарю, — произнёс Альфред и повторил над её телом тот же плавный жест. Северус, однако, снова не уловил ни малейшего намёка на привычные проявления магии. Это насторожило его, в затылке неприятно заныло.

— Госпожа Грейнджер, вы можете присоединиться к мастеру Снейпу. Мы с Сангвини подойдём через минуту, — сказал Альфред и убрал руку. Затем обернулся к Сангвини: — Похоже, мастер Сангвини, ваши предположения верны. Я отмечу это должным образом.

Между вампиром и стариком скользнуло молчаливое понимание. Сангвини кивнул и потянулся к двери.

— Идите. Леди Делакруа и леди Малфой ждут вас в гостиной, лорд Делакруа и лорд Малфой — в кабинете. Мне нужно обсудить с Альфредом кое-что прежде, чем я к вам присоединюсь.

— Молодой мастер Джейс тоже при матери, — добавил Альфред и мягко отодвинул руку Сангвини, словно одёргивая за поспешность. Его взгляд, холодный и укоряющий, ясно дал понять, кто здесь определяет порядок.

Политика… Северус едва сдержал внутренний стон и протянул руку Гермионе. Она шагнула ближе, но её пальцы больше не сжимали его так крепко, как раньше.

Двери распахнулись, и они вошли в гостиную. На диване, воплощая все чистокровные манеры в каждом жесте и изгибе, сидела Нарцисса Малфой. Напротив расположилась женщина, которую Северус принял за леди Делакруа. Она выглядела совершенно иначе: белый брючный костюм, волосы убраны в косу и перекинуты на одно плечо. Она сидела свободно, откинувшись на спинку дивана, создавая образ скорее деловой и уверенной в себе женщины, чем аристократки старых кровей.

— Ах, профессор Снейп и мисс Грейнджер, — приветствовала она их, поднимаясь. — Рада знакомству. Я леди Делакруа, а это мой сын Джейс. Скажите, как вам будет удобнее, чтобы мы к вам обращались?

Поднявшись, женщина оказалась почти на одном уровне с Северусом — высокая, стройная. Её улыбка была яркой, в ней мелькнули длинные острые клыки, а глаза сияли васильково-голубым светом. Кожа казалась смуглой, словно она недавно вернулась с солнечного побережья. Совсем не то, чего ожидал Северус, но он ясно понимал: вампиры вольны выглядеть так, как им угодно.

Рядом стоял молодой человек с тёмными волосами и серьёзным взглядом. Черты лица — удлинённый нос, выразительные тёмные глаза. На нём был угольно-серый костюм, жилет небрежно расстёгнут.

Леди Делакруа протянула руку, и Гермиона, шагнув вперёд, пожала её.

— Будет проще, если вы будете звать меня Гермионой.

Северус краем глаза наблюдал за этим обменом. К его удивлению, Гермиона чувствовала себя куда свободнее в этой компании, чем он ожидал. Он полагал, что подобная неформальность не будет принята благосклонно. Сам бы он ни за что не позволил себе такой тон, но ему было любопытно: не считает ли Гермиона, что это расположит к ней леди Делакруа?

Женщина явно была вампиром, а значит, её «сын» либо находился в особой зависимости, либо уже был таким же, как она. Их внешняя непринуждённость выглядела показной, словно тщательно продуманная игра. Северус не знал, понимает ли Гермиона, что это всего лишь иллюзия безопасности. Его собственное чутьё подсказывало: на подобное умение уходят столетия. Для существа привычки так легко отбросить условности — слишком уж неестественно.

Леди Делакруа улыбнулась ещё шире и второй рукой накрыла ладонь Гермионы, чуть наклонившись вперёд.

— Тогда зови меня Наташа, Гермиона. Все эти титулы, лорды и мастера — не для меня. Это удел моего мужа.

Женщина перевела взгляд с Гермионы на Северуса, приподняв брови — явно ожидая от него такого же непринуждённого обращения.

— Можете звать меня профессор Снейп. Я предпочитаю это обращение титулу «мастер», — сухо пояснил Северус, скользнув взглядом по вампирам и задержавшись на Нарциссе. Та приподняла бокал вина и слегка наклонила голову, давая понять, что пока всё идёт так, как нужно.

Леди Делакруа отпустила руку Гермионы, выпрямилась и приобняла за плечи молодого человека, стоявшего рядом.

— Очень хорошо, профессор Снейп. Позвольте представить моего сына, Джейса.

Тот протянул руку, и Северус пожал её.

— Здравствуйте. Рад знакомству, — вежливо произнёс юноша, а затем обернулся к Гермионе. Его взгляд на миг потеплел, и он отступил от матери, указывая на диван. — Прошу, присядьте, Гермиона. Представляю, вам не слишком приятно весь день стоять на ногах.

Женщина поморщилась, как любая раздражённая мать, и покачала головой.

— Джейс, милый, не командуй нашими гостями. Это невежливо.

— Да, мама, — смиренно ответил он.

В этот момент Северус уловил в её речи лёгкий акцент — не британский, а скорее американский. Это многое объясняло: и её манеру говорить с сыном, и неожиданную непринуждённость в поведении.

Тем не менее вся сцена оставалась чересчур «человечной». Снейп ощущал себя неловко и понимал: за этой простотой скрывается нечто иное. Его чутьё подсказывало, что всё происходящее — тщательно разыгранный спектакль, и от этого становилось только тревожнее.

Гермиона улыбнулась и пожала руку Джейсу.

— Всё в порядке, правда. Очень приятно познакомиться с вами.

Северус прочистил горло, давая понять, что достаточно любезностей, и повернулся к леди Делакруа:

— Да, да, радость всеобщего знакомства несомненна. Но всё же — мы будем обсуждать дела или…

— Так вот он какой, Северус Снейп, о котором я слышал так много, — раздался позади низкий мужской голос. — У него нет времени на светские разговоры, он всегда сосредоточен только на цели.

Мелкие волоски на затылке Снейпа встали дыбом. Он резко обернулся и встретил взгляд нового собеседника.

В комнату вошёл лорд Делакруа. Ростом он был лишь немного выше Гермионы, но сама аура, которая его сопровождала, говорила о силе и власти. Северус ожидал увидеть кого угодно, но не этого человека с кожей глубокого золотисто-коричневого оттенка, словно изумительно обработанная умбра. Однако сомнений не оставалось: перед ними стоял тот самый могущественный повелитель вампиров, которого они искали.

— Данте? — тихо обратилась к нему Наташа, но тот поднял ладонь, заставив её умолкнуть.

Северус по привычке встал между Гермионой и приближающимся мужчиной. Люциус Малфой расположился на полшага позади, его лицо оставалось спокойным, без намёка на тревогу. Значит, непосредственной угрозы пока не было. Но Снейп всё равно был уверен: обращаться следовало именно к нему.

— Для меня честь встретиться с вами, — произнёс лорд Делакруа. Он не протянул руки для приветствия, наоборот — сцепил их за спиной, позволяя взгляду скользнуть по Северусу. На губах мелькнула едва заметная улыбка. Его присутствие было сродни тому, что Снейп помнил от Тёмного Лорда, и от этого у него неприятно сжался живот. — Раз вы спрашиваете, мастер Снейп, беседовать мы будем здесь, в этой изящной гостиной, любезно предоставленной Малфоями. Мне не по вкусу жёсткие стулья, а времени разговор займёт столько, сколько потребуется. Альфред!

Дверь открылась, и вошёл седовласый мужчина в строгой выправке.

— Да, милорд?

Северус почувствовал, как рука сама тянется к палочке. Всё было слишком знакомо, словно он снова оказался в окружении, где слова могли стоить жизни. Его горло пересохло.

— Проследите, чтобы мои люди встали у дверей, — распорядился Делакруа, даже не взглянув на слугу. — И подготовьте закуски. Мы не можем занять дом Малфоев для такой встречи и при этом остаться плохими гостями, верно?

— Конечно, милорд. Всё будет сделано, — с почтением ответил Альфред и, слегка поклонившись, направился к выходу.

— Альфред, — вновь окликнул его лорд.

Дворецкий остановился и склонил голову.

— Да, милорд?

Выражение лица вампира оставалось непроницаемым.

— Позаботьтесь и о помощниках мастера Сангвини. Убедитесь, что им тоже комфортно.

— Будет исполнено, — ответил Альфред и исчез за дверью.

Северус почувствовал, как в груди нарастает беспокойство. Что «удобным» сочтёт Сангвини для своих людей, одному ему было известно.

Делакруа снова повернулся к собравшимся, на губах играла вежливая улыбка.

— Итак, на чём мы остановились? Ах да. Прошу, садитесь, — он указал на места и сам опустился в кресло с высокой спинкой — любимое кресло Люциуса.

Малфой сел рядом с женой, а Северус устроился на диване рядом с Гермионой, прямо напротив члена совета.

— Спасибо, что согласились встретиться с нами, — первой заговорила Гермиона.

— Не стоит благодарности, — лениво отмахнулся Делакруа, закидывая ногу на ногу. — Я понимаю, вы оказались, скажем так, в поле зрения некоторых моих «коллег».

Северус насмешливо приподнял бровь.

— Любопытный способ назвать то, что совет вампиров попытался убить нас и разлучить, прикрываясь каким-то пророчеством.

— Если вы намекаете, что это было решение всего совета, то ошибаетесь, — голос лорда стал холоднее. — Леди Чариона действует от имени совета, как ей вздумается, редко советуясь с остальными. Старейшина к ней благоволит, и потому её выходки часто остаются безнаказанными. Но теперь… — он прищурился, — теперь её интриги и детские махинации привлекли на нас внимание ваших соотечественников. Ошибка, и весьма серьёзная.

Рядом с Северусом Гермиона подалась вперёд.

— Наших соотечественников?

— Ваш вид. Волшебники и ведьмы, — уточнил вампир и на миг замолчал. — Мальчик-Который-Выжил поднял такую бурю в Министерстве, что её отголоски долетели даже за океан. Ваша сфера влияния впечатляет, госпожа Грейнджер.

— За океаном? Так вы оттуда? — спросила Гермиона.