Глава 74

А именно — бросать кусочки еды над банкой Чистюли и смотреть, как он выпрыгивает, чтобы поймать их на лету. Маленький обжора был на седьмом небе от счастья, с готовностью высовывая голову из воды и шлёпая плавниками по краю, требуя ещё еды. Даже некоторые взрослые присоединились, пытаясь пробросить крошечные орешки мимо этой всепоглощающей бездны.

Толстяк служил спинкой для кресла, а Пеппа была неподалёку, просто наблюдая за детьми. Большой Ди сидел на крыше дома Мэйлин, с Шустриком на спине, и осматривал деревню.

Тигра играла со своей новой игрушкой в лесу. Мои ребята получили подарки немного раньше. Тигре достался усиленный мячик для сокса. Мне, вероятно, придётся часто его чинить, потому что укрепление ци не вечно. Но он мог какое-то время выдерживать её удары, и она была очень довольна подарком. Большой Ди получил новый насест, который установили на крыше дома. Толстяк — новую хоккейную клюшку, Пеппа — набор сухофруктов и орехов, которым она безмерно насладилась, Шустрик — новую сумку, а Чистюля — новую миску, чтобы сидеть в ней за ужином. Подарки остальных ждали дома. Только Тигра отказалась расставаться со своим.

Раздался сердитый всплеск, и кто-то закричал от страха. Кто-то додумался использовать вместо еды камень.

Чистюля счёл это оскорблением.

Один из старших мальчишек визжал и вопил, улепётывая от разъярённой рыбы. Прыжки Чистюли были впечатляюще высокими, и он двигался достаточно быстро, чтобы не отставать от парня, пытавшегося от него оторваться.

Я собирался вмешаться, но… остальным жителям деревни это показалось забавным, так что я не стал.

И впрямь было чертовски смешно.

Я вернулся к своей семье и продолжил слушать рассказ Юнь Рена об олене, который от него ушёл.

Наконец, я спросил то, что вертелось у меня на языке всё время, что я здесь был.

— Юнь Рен, почему у тебя кожа с синеватым оттенком?

Он вздрогнул, а затем бросил злобный взгляд на своего брата и Мэймэй. Оба выглядели донельзя невинными.

— Некоторые просто не понимают шуток, — отрезал он.

[ Хунъяо ]

Солнце скрылось за холмами, и наступили сумерки. Но деревня не погрузилась во тьму. Бумажные фонарики отбрасывали алые тени, а огромные костры полыхали пламенем, собирая жителей у святилища.