29. Недостающие детали
29. Недостающие детали
Корускант, Империал-Сити…
Император не был склонен к излишней тревожности. Он был человеком властным, целеустремлённым, уверенным в себе… и уж точно не тревожным. Его губы скривились при одной мысли о такой откровенной слабости. Тьмой не может владеть подверженное тревожности ничтожество. Беспокоятся незначительные политики, волнуются беспомощные женщины. Однако, он — правитель известной Галактики, а не какая-то жалкая выборная мелкая сошка… Он — Владыка ситхов и повелитель Тьмы.
При всём этом он с неохотой признался себе, что в данный момент он довольно… обеспокоен. Обеспокоен настолько, что на сегодня отменил все дела, как явные, так и тайные, чтобы помедитировать. Однако это проверенное временем занятие, на которое он потратил несколько последних часов, не помогло ему почерпнуть никакой информации, что ничуть не ослабило его беспокойства. Напротив, оно усугубилось, ведь если и было какое-то особое искусство в Силе, которым Император гордился, так это способность к предвидению. А в эти дни Тёмная Сторона проявляла настораживающую несговорчивость.
Не менее настораживало и поведение его ученика. Последние несколько месяцев, с момента того досадного инцидента на Кореллии, Вейдер становился всё более непредсказуемым. За прошедшие почти четырнадцать лет ученик постоянно доставлял хотя бы незначительные проблемы, но единственное, в чём Вейдер никогда не разочаровывал, так это в поразительной последовательности. Темпераментный? Конечно. Но как ни легендарны были перепады настроения ученика, интеллект Вейдера, по общему признанию, не уступал им. До этого года он всегда проявлял скрупулёзную последовательность.
Настолько Палпатину известно, довести Вейдера до подобной невероятной иррациональности была способна лишь некая брюнетка-сенатор с Набу. Однако, упомянутая сенатор давно уже покинула арену причин и следствий. В этом Палпатин удостоверился точно. Уже давно была оцеплена официально почётным Императорским караулом и вскрыта гробница на Набу. И он не удовлетворился, пока личность похороненной там женщины не была подтверждена многочисленными генетическими экспертизами, и он не увидел её тело своими глазами. Падме Амидала мертва.
Палпатину оставалось только гадать, что же ещё в Галактике может оказать на Дарта Вейдера такое же влияние, как Падме. Впрочем, это был не тот вопрос, над которым Император желал бы задумываться.
И всё же, хотя Палпатин достиг своего высочайшего положения не с помощью беспокойства, но и не без глубоких раздумий. Личное отношение к вопросу не имеет значения, поскольку он заслуживает серьёзного и основательного изучения. Придя к этому выводу сегодня утром, Император незамедлительно отменил все дела, чтобы посвятить себя тщательному анализу настораживающего поведения своего ученика. И сейчас, откинувшись на спинку трона, он погрузился в глубокую задумчивость.
Очевидно, что не Падме — причина нынешнего чуть ли не безрассудства Вейдера. Тем не менее, как бы ни хотелось того Повелителю ситхов, любовь не умерла вместе с Падме Амидалой. Она по-прежнему существует в Галактике, и пока она существует, есть пусть и мизерный шанс, что она как-то может повлиять на его страстного ученика.
Однако, лорд Вейдер сильно… ну, хм… обжёгся на своих прошлых заигрываниях с любовью. Палпатин позволил себе короткую, ехидную улыбку над невольным каламбуром. Да, после мустафарских событий маловероятно, что Вейдер снова станет искать то, что причинило ему столько боли.
Но, по мнению Палпатина, любовь осталась единственным фактором, объясняющим поведение Дарта Вейдера. Это явно не гнев. Он уже думал об этой возможности. Если бы причиной необычных шагов Вейдера был гнев на него, Палпатин смог бы назвать конкретную причину этого гнева — какой-то конфликт или серьёзное разногласие между ними. А если бы Вейдер узнал какую-то сокровенную тайну — о смерти Падме, например, — то наверняка задумал бы месть. Но в этом случае, чтобы не вызывать подозрений, он приложил бы максимум усилий, чтобы его поведение в точности соответствовало ожиданиям Палпатина. А если причиной сильного гнева Вейдера стал бы кто-то другой… что ж, этот кто-то точно не протянул бы так долго.
Нет… эти внезапные отлучки, резкая смена маршрутов и передислокация флота не укладывались в картину, основанную на гневе. Только омерзительная иррациональность любви может стать основой подобного странного поведения. Но такой вывод по-прежнему оставлял Повелителя ситхов перед неприятным вопросом: что же способно вызвать в его ученике это самое отвратительное чувство?
Раздосадованный своей неспособностью разгадать загадку, Палпатин поднялся с трона и стал раздражённо расхаживать перед огромным панорамным экраном. Конечно, это было не настоящее окно, но когда ты являешься властелином всей Галактики, приходится идти на определённые жертвы, если хочешь остаться живым и наслаждаться своим положением.
Не представлялось возможным, эта любовь носит романтический характер. Во-первых, основой могущества ученика на Тёмной стороне служила боль, пережитая на Мустафаре, самой тяжёлой частью которой была гибель Падме. Никто не может занять её место — это перевернуло бы саму природу Вейдера, вызвало бы слишком сильные изменения, которые невозможно было бы скрыть. И уже по одной этой причине сам Вейдер, несомненно, избегает этого. Да и любовь, менее глубокая, чем к Падме, не оказала бы на Вейдера столь сильного влияния и вряд ли смогла бы его зацепить. Нет, о романтическом интересе не может быть и речи.
На самом деле, — он улыбнулся внезапному проблеску озарения, — в силу тех же причин эта любовь не может быть новой. Любовь, если говорить просто и ясно, относится к светлой стороне Силы. А Вейдер на уровне интуиции понимает, что свет в любой форме представляет угрозу для его тщательно пестуемой Тьмы. Он старательно противостоит подобным угрозам… извне. А вот что он вряд ли воспримет как угрозу, так это воздействие изнутри. Да… возможно, в душе Вейдера ещё теплится толика света. В таком случае, любовь, движущая сейчас его учеником, по сути, давняя и весьма сильная.
Палпатин лишь сильней усмехнулся, когда понял, как немного осталось вариантов ответа на этот вопрос. Людей, которых Вейдер — или, точнее, Энакин Скайуокер — любил, было немного. Палпатин мог назвать лишь троих: Шми — его мать, жену Падме и Оби-Вана Кеноби. Падме, безусловно, мертва. В смерти Шми Скайуокер Палпатин уверен не меньше. Что касается Оби-Вана, то дружба давно переросла в ненависть, столь же сильную, что и предшествовавшая ей любовь. Кроме того, почти год назад Палпатин почувствовал сопровождавшее смерть мастера-джедая возмущение в Силе.
Но… если никто из этих троих, то кто? Несомненно, не было никого, кто был столь же близок, как эти трое. Никого, кто мог бы вдохновить на любовь, достаточно сильную, чтобы спустя тринадцать-четырнадцать лет возродить из пепла Энакина Скайуокера? Однако и рассуждения ситху казались логичными. Должен быть кто-то ещё. Но кто?
Йода? Нет… не-ет, сама эта мысль смехотворна… не доброй памяти Мейс Винду мёртв… Бейл Органа? Ну, может быть, во времена Республики они и были приятелями, но ничего такого, о чём стоило бы говорить. Палпатин нервно расхаживал перед обзорным экраном, перебирая в памяти имена, связанные с личностью Энакина Скайуокера, и поочерёдно отбрасывая каждое. Ни одно из них не вписывалось в рассматриваемый им сценарий. У Энакина было мало близких друзей, а Вейдер ещё менее общителен… чего-то не хватает, что-то вроде бы очевидного. С досадой он вновь подумал о тех троих, вновь убеждаясь в их гибели. Оби-Ван, убит собственным сейбером в прошлом году. Шми погибла от ран, нанесённых Тускенскими рейдерами, ещё когда Энакин был падаваном… Палпатин знал это наверняка. Падме умерла почти четырнадцать лет назад от…
И вдруг — вот оно, словно взрыв. Настолько очевидно, что в этом можно не сомневаться.
На момент смерти Падме была беременна. Возможно ли… возможно ли, что ребёнок пережил мать?
Но, конечно же, нет! Сама мысль об этом оскорбляла его! После всех экспертиз, проведенных на эксгумированном теле Падме, отсутствие мёртвого плода, конечно же, не осталось бы незамеченным! И уж точно он, Повелитель ситхов, обладающий всей мощью Тёмной стороны, не мог упустить нечто столь очевидное! Ведь любой ребёнок Энакина Скайуокера должен невероятно сиять в Силе… пропустить столь сильное от природы присутствие равносильно тому, чтобы не заметить, как вокруг него взрывается дворец, как заснуть в разгар дуэли… особенно если учесть, как мало осталось других чувствительных к Силе, способных привлечь его внимание! Совершенно невозможно, чтобы выживший ребёнок ускользнул от его внимания.
Но какой ещё может быть вывод? Определённо, ребёнок удовлетворительно объясняет происходящее. Появление ребёнка, уже занимавшго место в сердце Вейдера, не изменит принципов его ученика, но практически наверняка вызовет какие-то изменения привычного уклада, как сейчас и наблюдается.
Что ж. Он, очевидно, недооценил своего ученика, если тот скрывает от него ребёнка на протяжении почти целого года. Вообще, Палпатин с трудом мог поверить, что так ошибся в оценке Вейдера. Это наводило на весьма неприятные мысли о способности ученика к обману — добродетели ситхов, которой, по мнению Императора, ему до сих пор не хватало.
Палпатин заставил себя вернуться на трон. Он никак не мог смириться с тем, что пропустил существование ребёнка, хотя это и позволяло ответить на многие вопросы. А потому он не решался действовать, пока не получит более весомые доказательства. К тому же, учитывая новую оценку способностей Вейдера, действовать нужно весьма и весьма осторожно. Ни в коем случае он не хотел насторожить своего ученика. Один неверный шаг с его стороны, и ребёнок — если он вообще существует — может исчезнуть.
Кроме того, возможен и другой вариант. Вопреки всем его домыслам, любовь может быть вообще ни при чём. Оставалась вероятность того, что Вейдер просто стал непоседлив. В конце концов, Энакин Скайуокер отличался отчаянной смелостью и безрассудством. Возможно, просто проснулись старые юношеские замашки, побуждая Вейдера отступить от обычного осмотрительного поведения. Это было вполне вероятно, хотя и не удовлетворяло строгой логике Императора так, как это делала версия о ребёнке.
В любом случае, назрел разговор с его непутёвым учеником. Он немедля вытянул когтистую руку и нажал на кнопку, приказав секретарю активировать комплекс голосвязи.
* * *
Звёздный суперразрушитель «Исполнитель»…
Вейдер стремительно ворвался в свой коммуникационный комплекс и, введя личный код, активировал подключение к голосвязи. Ему давно пора поговорить с повелителем. Во-первых, он более двух недель отсутствовал на флоте. И хотя формально ему не требовалось разрешения мастера на отъезд, игнорировать проницательного старика не самое безопасное решение: наверняка придется его ублажать. А кроме того, необходимо выбить у учителя разрешение на расследование деятельности одного альдераанского сенатора. Вспомнив об этом, он вернулся и не спеша активировал все системы безопасности салона. Он не желал, чтобы этот разговор услышал кто-то ещё. До его прибытия Бейлу Органе не должно поступить никаких сообщений. Если он хочет раздобыть какие-либо улики, ему нужно застать сенатора врасплох. На карту поставлена безопасность его детей.
К его удивлению, когда он вернулся к передающей консоли, она уже активировалась. Поступил вызов, и прежде чем говорить с Палпатином, он должен сперва ответить на него. Подстегиваемый необходимостью поскорее связаться с мастером, Вейдер ответил на вызов, пока тот не переадресовался на мостик.
К своему немалому удивлению — и не очень приятному — он увидел характерное непропорционально огромное голоизображение Палпатина. Ему удалось мгновенно сориентироваться и преклонить колено.
— Повелитель, — приветствовал он осторожно нейтральным и почтительным тоном.
— Приветствую Вас, мой ученик, — ответил учитель.
Вейдер позволил себе расслабиться, но лишь самую малость — тон мастера был вполне дружелюбен, а сам он, похоже, пребывал в одном из своих не самых дурных настроений. Как всегда, ключевое слово в отношении настроения Палпатина — «пребывал», но Вейдер умел сглаживать недовольство своего повелителя, когда Сидиус оказывался достаточно спокоен, чтобы проявлять дружелюбие.
— Как я понимаю, Вы недавно вернулись на флот.
Определённо недоволен. Настала пора побыть послушным скромным подчинённым. А ведь было время, когда ты скорее сам отрубил бы себе все конечности… Вейдер поспешил отбросить воспоминания.
— Прошу прощения за внезапный отъезд, повелитель, — быстро ответил он, — в проекте «Неизвестные регионы» возникли непредвиденные осложнения, и мне пришлось заняться ими лично.
Палпатин, казалось, тяжело откинулся в кресле.
— Непредвиденные, — повторил он странным тоном, которого Вейдер прежде не слышал. По крайней мере, подозрительность исключалась…
— Да, повелитель. На Нирауане произошло несколько критических технологических сбоев. Для оказания экстренной помощи я был вынужден привлечь «Исполнитель». Подробности инцидента отправлены курьером и вскоре должны прибыть в Имперский центр, если не произойдёт ещё каких-либо происшествий.
— И кризис, как я понимаю, благополучно разрешился, — казалось, учитель расслабился.
— Да, повелитель. Были произведены все необходимые изменения, а также… соответствующие кадровые перестановки среди персонала объекта. Проект реализуется в соответствии с графиком, как и все прочие.
— Чýдно. Надеюсь, на Пятом флоте подобных неурядиц не предвидится.
— Никак нет, повелитель. Однако я получил некоторые сведения о наличии в альдераанском секторе флотилии мятежников. Если эти сообщения подтвердятся, я намерен направить четыре дивизии, в том числе «Исполнитель» в систему Альдераан.
— Мне кажется, вы излишне серьёзно относитесь к этому жалкому мятежу, лорд Вейдер, — сказал мастер с обычной лёгкой насмешкой, неизменно сопровождавшей у него тему Альянса повстанцев.
— Прошу прощения, учитель, но я бы предпочёл увидеть его гибель, пока он ничтожен, чем наблюдать за его существованием и превращением в действительную угрозу, — ответил Вейдер, возвращаясь к их традиционному спору на эту тему.
— Чýдно, ученик, славно, — беззаботно хихикнул Сидиус. Почувствовав, что разговор подошёл к концу, Вейдер потянулся, чтобы прервать связь, но Палпатин неожиданно заговорил вновь:
— Ах да, Лорд Вейдер… Последний вопрос. Полагаю, что в следующем месяце Вы, как обычно, намерены вернуться на Вджун?