Глава 1192. Запутанность

По мере того как Золотой Обруч Сунь Укуна продолжал обрушиваться, грохот во дворе постепенно стихал.

Клубы пыли рассеялись, и Гильгамеш, весь в ранах, лежал на спине, поваленный на землю, его выражение лица было мучительно искажённым. Лишь спустя долгое время в его мутных глазах постепенно вернулась ясность.

Он потерянно смотрел на Золотой Обруч, зависший над самым кончиком его носа, медленно закрыл глаза. Весь его облик выражал непередаваемое истощение.

— Ты пришёл в себя? — холодно произнёс Сунь Укун, сжимая в руке Золотой Обруч.

— …М-м, — слабо ответил Гильгамеш.

Сунь Укун убрал Золотой Обруч и поднял его с земли. В этот момент Браги, всё ещё в пижаме и ночном колпаке, поспешно прибежал:

— Что случилось? Как так получилось, что вы посреди ночи дерётесь… И почему меня не позвали аккомпанировать?

Гильгамеш, не обращая внимания на Браги, потёр переносицу и хрипло произнёс: — Значит, тот, кого я только что схватил за попытку отравить меня…

— Он санитар.

Линь Цие вместе с Ли Ифэем подошёл к Гильгамешу, со сложным выражением в глазах смотря на него. — Если бы я пришёл чуть позже, боюсь, в этой больнице действительно были бы жертвы.

Гильгамеш ошеломлённо смотрел на царапины на шеях Ли Ифэя и енота, и в его глазах всплыло чувство вины:

— То, что случилось на этот раз, это я…

— Ничего страшного, — небрежно махнул рукой Ли Ифэй. — Пациенты, что ж, можно понять.

На этот раз Гильгамеш, что было редкостью, не отказался от титула «пациента», лишь долго молчал, опустив голову, затем посмотрел на Сунь Укуна:

— Не мог бы ты оказать мне услугу?

— Говори.

— Свяжи меня.

Сунь Укун слегка нахмурился, но ничего не сказал.

— Я всё дольше пребываю в иллюзиях, — медленно произнёс Гильгамеш. — Если так будет продолжаться, рано или поздно я окончательно перестану различать реальность и вымысел. Свяжи меня, это будет лучше для всех.

Сунь Укун повернулся и посмотрел на Линь Цие.

Как главный лечащий врач, Линь Цие имел наибольшее право решать, как поступить с Гильгамешем.

Глядя на уставшие глаза Гильгамеша, Линь Цие помолчал, затем кивнул: — Хорошо.

Даже гордый Гильгамеш был доведён до такого состояния, что сам предложил связать себя, что вполне доказывало, насколько невыносимы для него были эти ложные воспоминания…

Ограничение его тела, возможно, в какой-то степени уменьшит его душевную нагрузку, а также обеспечит безопасность других санитаров больницы.